Книга История первого дракона, страница 74 – Дарья Кузнецова

— Откуда ты знаешь?

— Случалось испытать на себе, — уклончиво ответил он.

— Вот, кстати, ещё немаловажный вопрос. Личного характера. Если уж я обречена терпеть тебя поблизости до конца жизни… а что-то мне подсказывает, что обречена, да?

— Мне не нравится формулировка. Поблизости — это слишком условно. Примерно вот на таком расстоянии, как сейчас, это называется "рядом".

Я споткнулась на полуслове, задохнувшись от возмущения. Какая феерическая наглость!

А, впрочем… сейчас-то я кого пытаюсь обмануть? Сама пять минут назад страдала, что он относится ко мне только как к полезному предмету, а теперь что не так? Этот тип не идёт у меня из головы с того самого первого сна. Известие о природе дракона… я совершенно ничего не понимаю, но чувствую, что дела действительно так и обстоят; очень странное ощущение, похожее на слепую веру фанатика, но сделать с ним ничего не получается

Да, чёрт побери все эти миры с драконами, я сейчас впервые за время нахождения себя в этом мире чувствую себя так легко и уютно! И, спрашивается, что мне не нравится? Всё происходит слишком быстро? Быстро и непонятно. И всё. Было бы, из-за чего переживать. Вспомнить хотя бы курс ТОЭ в институте! Непонятно, куча информации и ещё больше вопросов, да ещё и мозги пухнут. И один семестр на всё. И, что характерно, от электротехники ещё и удовольствия совершенно никакого, а тут…

— Если тебе так больше нравится, — покладисто согласилась я. — Но вопрос в другом. Почему ты такой зануда, а?

Мне было, чем гордиться. Этот вопрос явно поставил его в тупик, прочно и основательно. Ладонь, которой он медленно и задумчиво поглаживал меня по плечу, замерла на полпути.

— Я… кто? — спустя несколько секунд, наконец, уточнил он. — Вот так меня ещё точно никогда не называли.

— Потому что остальные такие же, — фыркнула я. — Один Михаэль ещё ничего. А Прах — так абсолютная копия! — я повернулась к нему лицом и чуть отстранилась, упираясь ладонями в его грудь, чтобы удобнее было смотреть. Стерх выглядел озадаченным. — Я понимаю, ты, наверное, прошёл через такое, что мне даже представить было бы страшно. Но неужели это приятно, постоянно ходить с серьёзной мрачной одухотворённой миной и демонстративной готовностью умереть? Настоящие герои обычно получаются из весёлых и лёгких людей, которые очень не хотят умирать.

— А ты откуда знаешь, из кого получаются герои? — скептически хмыкнул он.

— Читала много, — не поддавшись на провокацию, отбрила я. — Про войну и тех, кто воевал.

— А зачем из меня делать настоящего героя? — выражение лица его стало ещё более скептическим и недоверчивым.

— Тьфу! — не выдержала я. — Да не собираюсь я никого из тебя делать! У меня просто, можно сказать, сердце кровью обливается при виде такого монотонного самобичевания. Попробуй, хотя бы чуть-чуть, относиться к жизни легче. Мне всегда бывает обидно, когда хороший, в общем-то, человек сам себя загоняет в такое болото.

— Я никогда не пробовал посмотреть на это с такой стороны, — задумчиво хмыкнул он.

— Попробуй! — убеждённо заявила я. — Увидишь, тебе понравится.

— А понравится ли это окружающим? — иронично вскинул бровь он.

— Да забей ты на окружающих! — возмутилась я. — В смысле, какое тебе до них дело? — поспешила я перевести привычный мне жаргонизм. А то воспримет как руководство к действию. — Это их проблемы! — я решительно тряхнула головой. Наверное, прежде чем высказываться в таком ключе, нужно было подумать. Хотя бы немного, для порядка.