Книга История первого дракона, страница 89 – Дарья Кузнецова

— Но я…

— Держи, всё потом!

Я вцепилась в деревянные ручки как утопающий в соломину; и провалилась в сознание корабля. Быстро, без настройки, с открытыми глазами; как будто Элу с нетерпением ждала моего появления и сама с не меньшим отчаяньем вцепилась в меня.

Я почувствовала панический страх корабля. И поняла, что летучие твари — это сущие мелочи, а настоящая проблема в другом.

Нас загоняли. Три стремительных чёрные тени, скользящие под самой поверхностью воды. Подводные лодки?!

Я-человек недоумевала, а я-корабль — не понимала, что такое подводные лодки, просто знала, что те чёрные тени — это смерть.

Мы шли в пределах широкого фарватера, слева чуялись мели, справа, со стороны синей полосы берега, тянулись шхеры и широкая россыпь мелких скалистых островов. И тени были быстрее, чем летящая на всех парусах айтананаэо.

"Мне страшно!" — не оформленная в крик эмоция корабля.

А, может, рискнём? — вдруг мелькнула шальная мысль.

Мгновение понадобилось, чтобы мы поняли друг друга. Страх меня-корабля сменился восторженным предвкушением, а неуверенность и растерянность меня-человека — незнакомым доселе охотничьим азартом.

Заложив красивую плавную дугу, мы повернули к берегу — благо, он был недалеко. И, промчавшись под самым носом одного из преследователей, разминувшись на считанные метры, проскочили впритирку между двух скал. А дальше началось невообразимое.

Мы петляли среди рифов на огромной скорости. Были моменты, когда корабль разворачивался практически на месте, гася скорость и инерцию невероятным напряжением всех сил. Мачты скрипели и прогибались, паруса с резкими хлопками открывались и складывались, и меня-корабль пронзало болью до самого киля, а вместе с тем — и меня-человека. Где-то слышались чьи-то крики, ощущалось чужое присутствие, но всё это проскальзывало на самой границе сознания. Всё внимание было сосредоточено на отчаянной, сумасшедшей гонке наперегонки со смертью.

Элу действительно была большой умницей. Очень опытной и очень талантливой; я оценила это в полной мере. Ей не хватало только капли уверенности, тепла рук на штурвале и открытого человеческого разума, способного раскинуться сетью ощущений на десятки метров вокруг. Как у меня это получилось, я потом так и не поняла. Было предположение, что виной всему непонятная природа дракона, тот короткий полёт из центра бури, что-то резко и без сожалений перевернувший внутри, но кто сможет ответить, правдиво ли оно?

И преследователи оставили нас.

Две чёрных тени столкнулись между собой и исчезли, а в дыру, образовавшуюся на месте их встречи, хлынули потоки воды. Воронка схлопнулась за пару мгновений, пыхнув напоследок высоким фонтаном брызг. Третья же испарилась, будто её никогда и не было.

Быстро погасив скорость, мы остановились посреди внушительных размеров проплешины между россыпями островов. Я-корабль, сонно покачиваясь на волнах, чувствовала себя счастливой и гордой, а я-человек, бездумно глядящая пустыми глазами вперёд, — опустошённой, выжатой и… тоже счастливой? Это было ощущение, похожее на перекатывающую в мышцах на следующий день после чрезмерной нагрузки боль: ноющую, усталую, но очень приятную. Или ощущение морального удовлетворения от хорошо выполненной трудной работы.

— Раани, просыпайся, — мягкий вкрадчивый голос осторожно и безболезненно разделил слившиеся сущности. Я проморгалась, избавляясь от непонятных разводов перед глазами, и попыталась сообразить, где нахожусь и что происходит.