Книга Абсолютное оружие, страница 124 – Дарья Кузнецова

И «обряд» этот своей грубой лаконичностью отлично вписывался в новый образ красноволосых хищников, живущих во многом инстинктами. Нормальные звериные повадки: победил соперников, покрепче поймал спорную самку, и можно использовать по назначению. Ну, а то, что в процессе ещё что-то сказать надо, просто дань уважения самому факту наличия этой речи.

В общем, точно сказать, почему я не оскорбилась, я не могла. И потому не хотела задумываться на эту тему.

Некоторое время мы с Райшем занимались тем, что действительно внимательно изучали озеро. Вода откуда-то поступала и куда-то утекала, но выраженных потоков, могущих быть частью подземной реки, не нашлось.

Потом я выбралась на берег, потому что, в отличие от горячего, особого удовольствия от пребывания в ледяной воде не испытывала, и, одевшись, уселась на одном из выступающих из воды камней. Капитан же устроился неподалёку, но — по горло в воде.

— Вы, горячие, очень странные существа, — задумчиво проговорила я, разглядывая красную макушку. — Я никак не могу отделаться от ощущения, что вы — результат какого-то крупного генетического эксперимента по выведению идеальных бойцов.

— Такая теория есть, но доказать её пока не получилось, — невозмутимо ответил капитан. — Есть даже вариант, в котором появление горячих и холодных разрушило прежнюю цивилизацию, и наши предки сначала деградировали, а потом начали развиваться вновь, — он усмехнулся. — Может быть, мы с тех пор именно поэтому и не рискуем модифицировать генный код вручную, только тщательной селекцией.

— Ладно, это в любом случае может подождать, — вздохнула я. — У тебя ведь есть план, как отсюда выбираться?

— А тебе уже надоело? — иронично хмыкнул Райш. — Есть пара идей. Но пока ещё рано уходить, надоузнать как можно больше. Как минимум, поговорить для начала с остальными аборигенами; кто что слышал, кто что видел.

— Кстати, об аборигенах. Что не так с этим мирным? Ты на него как-то странно реагируешь, — уцепилась я за возможность задать ещё один вопрос.

— Всё не так, — мужчина шумно вздохнул. — И с этим мирным, и со всей этой планетой, и с этим экранирующим психополе материалом. Мирный с самого начала повёл себя странно. Он будто и не рад вовсе перспективе спасения. Страх и недоверие женщин понятны; в конце концов, они и вправду женщины, и здесь, без постоянного незримого присутствия Совета, у них есть весомый повод меня бояться. И то в них чувствовалось любопытство и надежда. А бурных проявлений восторга глупо ожидать от настолько уставших и измученных людей; надежда ещё жива, а вот сил верить у них уже нет. Мирный же… Он не просто меня боится, он боится и ненавидит, а такие чувства на ровном месте не возникают. И особенно выводит его из себя твоё присутствие рядом со мной, а это кое о чём говорит. И ещё планета эта…

— Мне она тоже кажется странной, — согласилась я. — Кислородная, с пригодным для дыхания воздухом, с подходящей для питья водой — и вдруг какая-то пиратская база, и всё. В моём мире её бы уже давным-давно обустроили; неужели так сложно экранировать поверхность от опасного спектра света звезды?

— Может быть, по её внешнему виду сложно предсказать, что в недрах её есть вода и достаточно комфортные условия для существования. Но, в любом случае, я с тобой согласен. Уже один факт наличия кислородной атмосферы является серьёзным поводом к приведению планеты в удобный вид. Здесь явно всё не так просто. Но сильнее всего меня беспокоит этот их минерал. За всю историю нашего развития я не помню случая, чтобы неживая материя могла как-то влиять на психополе. Являться преобразователем чьей-то воли — да, но вот так! Она ведь действительно его искажает. Нужно уточнить у йали, но, по-моему, это единственное место, где они его нашли, и это вдвойне странно.