Книга Абсолютное оружие, страница 37 – Дарья Кузнецова

У него есть родители. Нет, в самом этом факте, если разобраться, нет ничего удивительного. Но я настолько уже прониклась странностью и удалённостью от нормы этой их «горячей» и «холодной» крови, что скорее бы поверила в какой-нибудь инкубатор или большой детский дом строгого режима, где выращивают толпу таких вот бешеных детей с зашкаливающим уровнем агрессивности.

Но у капитана были родители, и, более того, такие… родители! Заботливые, беспокойные, в глубине души всё ещё считающие своего сына маленьким мальчиком. То, что этот мальчик был выше отца на голову и в два раза шире, никого не смущало.

На волне шока от открытия я пропустила мимо ушей и известие о том, что Райш, оказывается, мой воспитатель, и всю озадаченную трескотню Лайми. Перестала соглашаться и кивать, отбрыкиваясь короткими общими фразами, только тогда, когда мне в руки сунули стопку вакуумных упаковок, содержащих что-то тканевое весёлых расцветок.

Я дикими глазами посмотрела на всё это «великолепие», пытаясь вспомнить, на что я вообще согласилась, и понять, откуда этотут взялось за прошедшие несколько минут?

В этот момент из душа вышел Райш в неизменных штанах и всё так же с голым торсом. При виде полубезумного выражения моего лица, капитан удивлённо вскинул брови и хотел что-то спросить, но тут его заметила мама.

— Райш, ну, как тебе не стыдно? У тебя девушка в гостях, а ты полуголый шастаешь! — возмутилась эта деятельная женщина. Хорошо хоть отец капитана был человеком очень молчаливым и сдержанным, а то бы я точно не выдержала.

Мы с капитаном переглянулись. Кажется, в этот момент наше с ним взаимопонимание достигло абсолюта.

Минут через десять мы сидели в гостиной. Затянутый в наглухо застёгнутый китель безукоризненно гладкий капитан и я… в жизнерадостном белом платье в ярко-синий мелкий цветочек. Идиотизм происходящего, на мой скромный взгляд, зашкаливал. Довольная мама гордо фланировала из кухни в гостиную и обратно, умудряясь при этом что-то готовить.

Через час мы сидели за торжественно накрытым столом, и наше с капитаном желание оказаться на другом конце галактики было вполне единодушным и буквально заветным.

А через два часа энергичная матушка уволокла своего спутника жизни со словами, что у них ещё много дел, угрожая при этом повторением визита через пару дней. В повисшей тишине тихий «пшик» отбывшего лифта прозвучал настоящей музыкой. Облегчённый вздох вырвался у нас одновременно.

Переглянувшись, мы окинули друг друга ошарашенными взглядами, потом посмотрели на себя и расхохотались.

В голос, до слёз, под конец даже обнявшись, мы ржали минут десять и никак не могли успокоиться. Учитывая, что какого-то объективного и обоснованного повода для радости не было, я сделала неутешительный вывод: это было то самое, что в книжке по психологии называлось «истерической реакцией».

— Кхм, — наконец, вдумчиво сообщил капитан, когда сил смеяться уже не осталось, а я утёрла подолом платья (хоть какая-то от него польза) выступившие слёзы. — Я, конечно, всегда знал, что она весьма энергичная женщина, но чтобы вот так…

— Кажется, она всегда мечтала о дочке, — задумчиво проговорила я, разглядывая свой наряд. — Откуда она его только взяла так быстро?

— Экспресс-доставка, — со вздохом пояснил капитан. — Для гражданской одежды это стандартный способ. Я про неё забыл; давно не пользовался. Послушай, Экси, раз уж мы с тобой вместе прошли через подобное испытание и стали настолько близки, что я имел честь познакомить тебя со своими родителями…