Книга Ищейка, страница 69 – Дарья Кузнецова

— Более чем, — я улыбнулся. — Прекрасная женщина, приятная музыка и отличное вино — что ещё нужно человеку для счастья!

— Твои друзья, по-моему, не разделяют такого отношения, — хитро покосился на меня Ла’Трой. Я поморщился.

— Мои друзья… Те, кого ты имеешь в виду, не отношение не разделяют, а просто не могут понять одну простую вещь.

— Это какую? — заинтересовалась Тэми.

— То, что любой «приём» подразумевает абсолютно то же самое, что можно наблюдать здесь, — я махнул рукой за спину. — Сплетни, выпивка, еда и плотские наслаждения. Только там всё гораздо хуже, потому что исполнено лицемерия. Здесь по крайней мере никто не пытается корчить из себя благообразие и невинность.

— Лафер, у твоего гостя начинает портиться настроение, — темноволосая Э-Шэ качнула головой и начала массировать мне плечи.

— Расслабься, Блэйк, я только спросил, — фыркнул тот.

— Лафер, а удовлетвори моё любопытство, чем ты не угодил тому чудаку, который изволил подарить нам сегодня кучу денег? Он желал тебе отомстить, или просто невзлюбил?

— Ты не поверишь, друг мой, — убийца расплылся в довольной предвкушающей улыбке. — С этим человеком наши интересы пересеклись в сфере совершенно легального бизнеса: я оказался быстрее и умнее, и он потерял большие деньги. А таким образом решил поправить своё положение. Ему, кстати, страшно повезло, что он нарвался на вас. Боюсь, кто-то из моих ребят мог бы и не сдержаться, загнав ему кинжал под рёбра прямо на месте.

— Не думаю, что он прожил много дольше, — я насмешливо покосился на убийцу и отпил из бокала.

— Какой ты кровожадный, — с укором покачал головой Ла’Трой. — Дураки — это тоже создание природы, забавное, и потому имеющее право на существование.

— В постоянном ожидании убийц? — ехидно продолжил я.

— Глупость должна быть наказуема, — беспечно заключил он.

— Лафер, ты сам себе противоречишь, — хмыкнула Тэми. — Хотя, с другой стороны, право на существование ещё не означает права на спокойное существование…

— Значит, завтра всё Управление будет дружно хохотать над этой историей, — я хмыкнул. — Когда получит «компромат» на нашу троицу.

— Дамы и господа, — зычный голос оборвал наш разговор. — На сцене — Ива Анхель!

Все разговоры практически мгновенно смолкли.

С вышедшей на сцену девушки, на мой взгляд, было очень легко писать ангелов. Солнечно-золотистые волосы, василькового цвета огромные глаза, точёная фигурка, ненавязчиво подчёркнутая белоснежным платьем сложного кроя.

Я не имел ни малейшего понятия, где и при каких обстоятельствах Ла’Трой нашёл эту девушку. Я не знал, кто она такая, где она училась и у кого. Но я мог поклясться чем угодно: подобного голоса я не слышал никогда в жизни. Можно было отдать всё, лишь бы этот голос продолжал звучать. Терялись слова, терялась музыка, оставался только этот голос; сильный, мягкий, со сложными обертонами. От его звучания по спине пробегали мурашки, а сердце и разум переполнялись сумбурными и неопределёнными ощущениями и предчувствиями. Прима оперного театра, услышав его, должна была пойти и повеситься от осознания собственной никчемности и бездарности.

На мой взгляд, выступление закончилось слишком быстро. Присутствующие аплодировали стоя; видимо, не одного меня так «зацепило». Кто-то кричал «бис», певица смущённо улыбалась, но порядок навёл Лафер, подавая Иве руку и помогая спуститься со сцены.