Книга После войны, страница 145 – Дарья Кузнецова

— В эту деревню можно войти, но выйти из неё нельзя. Живым, во всяком случае. Нежить вроде бы спокойно ходит туда-сюда, Фельдштейн и его творения тому доказательство. А для всех остальных, включая меня, это действительно деревня, окружённая бескрайним пустым болотом, тут местные правы. И всё-это как-то связано со снами. Все, кто сюда забредал, просто засыпали и не просыпались. Знал бы ты, как я испугался, когда ты заявился! Я тебя предупредить пытался, из кожи вон лез, но ты меня будто не видел и не слышал. А уж когда ты спать пошёл… Я тут всю ночь вокруг тебя прыгал. Так и думал, что ты тоже умрёшь.

— Так и знал, что будет какой-то подвох. Ну, тварь доманская…

— Зря ты так, — перебил меня уже взявший себя в руки Тень. Кажется, он действительно очень обрадовался, что я выжил. — Генрих действительно не в курсе. Сюда немного людей забредают, и он не догадался ещё, что их смерть во сне с чем-то таким связана. У него-то проблемы с выходом из болота нет, откуда он может знать? Удивляется, конечно, что деревню умудрились потерять, а толку?

— Везёт мне что-то в последнее время. Как утопленнику, — я вздохнул и принялся одеваться.

Поддаваться панике и оплакивать свою загубленную жизнь бессмысленно. Это Тень может себе позволить, он-то ни на какие активные действия не способен, да и вообще, существо бесплотное, бестелесное, с весьма ограниченным спектром возможностей. Опыт и элементарный здравый смысл подсказывают, что если есть вход, то должен быть и выход: как минимум, один — там же, где и вход. А если на входе стоит клапан, то его можно сломать. По части разрушительной деятельности моя основная специализация идеальна.

У меня даже была идея, с чего стоит начать поиски источника всех бед. Наученный горьким опытом, я решил прямой наводкой отправиться к капищу: если боги тут и не причём, то есть шанс узнать хоть что-нибудь полезное.

— А, Илан, доброе утро! Ты что-то рано, — поприветствовал меня сидящий с какими-то книгами и записями хозяин дома. На столе слабо трепетала свеча; мрак разогнать она не могла, да и, видимо, не для того использовалась. Не-мёртвый прекрасно видел в темноте, а свеча горела только для уюта, за это я готов был поручиться. — Мен гост! — почти испуганно воскликнул он, вздрогнув, когда поднял на меня глаза. — Что с тобой?

— А что не так? — удивился я. Кроме плохого настроения и неприятного осадка от сна лично я никаких изменений в собственном организме не наблюдал.

— Ну, во-первых, ты поседел. Не целиком, но вчера этого точно не было. А, во-вторых… Не знаю, показалось, наверное. Взгляд у тебя жуткий был.

— Поседел? — озадаченно переспросил я. — Это номер. Но, впрочем, оно и к лучшему, что ты заметил. Сколько человек пришло сюда за то время, пока ты здесь? Точнее, нет. Сколько из них легло спать и не проснулось?

— Трое; честно говоря, все, кто приходил. А что такое? — он встревоженно поднялся на ноги. — Что-то случилось?

— Погоди, давай по порядку. Как они умерли?

— Один был сильно изранен и, кажется, от этого и умер. Один от сердечного приступа; в общем-то, он был достаточно пожилой человек, и ничего в этом удивительного не было. Ну, а третий, видимо, покончил с собой, потому что умер от яда. Но — да, все вроде бы ночью.

Кивнув, я присел возле стола. Генрих вернулся на своё место, нахмуренный и настороженный. А я решил, что полчаса погоды не сделают, и принялся рассказывать.