Книга После войны, страница 8 – Дарья Кузнецова

На соседнем заборе заливисто кукарекал петух, ему вторил ещё один с противоположной стороны улицы, и другие товарищи — дальше. Я с наслаждением прищурился на солнце, показавшееся в проёме между домами сквозь листья деревьев. Судя по всему, здесь уже была самая околица, и за теми домами в конце улицы начиналось поле.

Деревенские давно проснулись, и сейчас спешили по своим делам. Приличное стадо коров, голов в тридцать, гнали к водопою два босоногих чумазых мальчишки лет тринадцати, с гиканьем и хохотом. Как им только удалось сохранить скотину в войну?

На завалинке одного из ближайших домов сидели три совсем уж древние старушки, а на подоконнике открытого окна над ними неторопливо вылизывалась кошка. Я рассеянно улыбнулся двум проходящим мимо девушкам в красных платках; они кокетливо опустили очи долу, прошли мимо и через несколько секунд зашушукались, хихикая и оглядываясь.

Лишь одна мелочь выбивалась из общей пасторальной картины живого рабочего утра уютной деревушки. Не было звонкого собачьего лая. У мальчишек-пастухов не путалась под ногами мелкая прикормленная дворняга, не бежал рядом серьёзный пёс-овчар. Никто не крутился возле занятого своей работой мясника. Вернее, нет, крутились; три крупных кошака сидели в рядочек несколько в отдалении и делали вид, что они совершенно случайно проходили мимо, а вот тут вдруг вздумалось посидеть и отдохнуть.

В деревне не было ни одной собаки. И сразу становилась понятна наглость и даже какая-то демонстративность смертей, и зажиточность местных, и живые коровы. Противно только становилось. Гадко. Но это потом.

Я бросил окурок в подсыхающую грязь под ногами, придавил его каблуком и, заложив большие пальцы за ремень, без особой спешки отправился обратно на постоялый двор. Предстоял неприятный разговор, и очень хотелось оттянуть его начало. Только сколько верёвочка ни вейся…

— Мне кажется, или ты действительно настолько сильно боишься этой твари? — поинтересовались снизу, очевидно, заметив моё нежелание куда-либо идти.

— Не настолько, — я поморщился. — Сейчас ты сам всё поймёшь.

Он решил оставить меня в покое и замолчал. Насколько я успел заметить, при всём его любопытстве, Тень предпочитал наблюдать за естественным ходом событий, относясь к происходящему как к интересному спектаклю и стараясь не забегать вперёд.

Я поднялся на две ступени по дощатому крыльцу к настежь распахнутой двери, оббил у порога грязь с обуви и вошёл. Хозяин обретался за старомодной деревянной стойкой и что-то аккуратно писал в толстую амбарную книгу.

— А скажи-ка, мил человек, где у вас все собаки? — с порога поинтересовался я. Призрак вздрогнул от неожиданности, внимательно посмотрел на меня, но не нашёл никаких признаков недовольства и расплылся в улыбке.

— Так говорю я, зима лютая была, волки их всех порвали.

— Так вот прям всех и порвали? — я удивлённо вскинул бровь.

— Всех подчистую, нечисть проклятая! — он замахнулся сотворить крёстное знамение, но передумал. — Да их и было-то семь штук да хромой Жулик, вот его первого и пожрали.

Я несколько секунд рассеянно разглядывал хозяина, после чего прошёл к стойке и присел.

— Какая неприятность. Очень я собак люблю, — я покачал головой.

— Да кто ж их не любит? — тут же подхватил призрак. — Уж так тоскливо без них, так тоскливо!