Книга После войны, страница 9 – Дарья Кузнецова

— Да, — я кивнул и замолчал. — А папирос у вас не будет? А то у меня всё что было — кончилось.

— Откуда? — он развёл руками. — Только если самосад поспрошать, авось и есть у кого.

— Обидно, — я вновь вздохнул. Потом всё-таки взял себя в руки и с нескрываемым уже отвращением посмотрел на мужика. — Кто?

— Не понял? — искренне опешил он. — Вы о чем, товарищ гвардии обермастер? — засуетился призрак.

— Я спрашиваю, кто. Кто в обмен на спокойствие отдал всех собак некросам и дал место под ритуал памяти? — опять получилось злобное шипение. От моей ярости затлел ближайший уголок амбарной книги. Я раздражённо прихлопнул его ладонью. — Я не уполномочен наказывать за измену, я просто доложу командованию. Но эту тварь я должен поймать, а без поводка это будет очень трудно. Последний раз спрашиваю, кто это сделал?!

— К-как-кой рит-туал? — прозаикался побледневший и ставший совершенно прозрачным призрак. — Не было никакого ритуала, честное слово! Да нежели бы мы позволили этим безбожникам ритуалы их проводить? — он опять перекрестился и теперь уже сам надсадно закашлялся от пошедшего густого дыма.

— Твою мать! — не выдержал я. — Собак кто предложил некросам отдать?!

— Так собак это… собак Нулька, старостина жена предложила. Дескать, они тогда ни скотину, ни дома не тронут. Ведь не тронули же!

— Идиоты, — простонал я одновременно с расположившимся под столом Тенью. — Не тронули! А деревенские так просто что ли мрут?! Сами по себе? И сами же себя до костей обгладывают?! Где живёт эта… женщина, — я удержал рвущееся с языка куда менее лестное слово. — И когда это было?

— Так почитай как к нам некросы проклятые пришли, — мужик, кажется, понял, что сегодня его развоплощать не будут, зол я не на него, и несколько успокоился, даже уплотнился до своего обычного состояния. — А Нулька в старостином доме живёт, вместе с дитями, двое у них мальчишек. А староста, Самон, как о войне объявили, так сразу на фронт и подался. Без вести пропал, так и не знаем, что с ним.

Я выскочил на улицу. Собак было восемь. А жертв пока ещё только семь. И что-то подсказывает мне, долго тянуть эта дрянь не будет, тем более если поводок — старостина жена, а в доме есть дети.

До дома пропавшего без вести старосты я добирался бегом: всё-таки, выдержки не хватило. Интересно, что бы сказал этот Самон, ушедший воевать, узнай он о поступке жены? Наверное, к лучшему, что он скорее всего погиб.

Тень всю дорогу помалкивал; не из солидарности, просто не хотел портить себе впечатление.

Деревенские провожали меня полными недоумения взглядами. Уже виденные бабки о чём-то зашушукались, а практически на подходе к месту назначения меня окликнул звонкий девичий голос.

— Товарищ гвардии обермастер, а куда вы так торопитесь, коли не секрет? — я с интересом обернулся, тем более впереди простиралась огромная лужа, и я как раз, остановившись, примеривался, как лучше её обойти. На невысокий забор слева облокачивалась молодая девушка с длинной чёрной косой, переброшенной на грудь. Девушка была в белой рубахе с вышитым воротом и закатанными рукавами, и смотрела она на меня с лёгкой насмешливой улыбкой.

— А Вы откуда моё звание знаете? — несколько растерялся я от такого приветствия. Вроде, только призраку говорил.

— Так вся деревня уже знает, — улыбка стала совсем уж жизнерадостной. Видя мою реакцию, девушка радостно рассмеялась. — Да не пугайтесь Вы, я отсюда Ваши погоны вижу. Вы не подумайте плохого! Я к чему спрашиваю-то; гляжу, офицер боевой весь в мыле и белый бежит, может, помощь какая нужна?