Книга Божественный яд, страница 98 – Дарья Кузнецова

Шагнул вперёд, глянул на целителя:

— В сторону.

Тот послушался беспрекословно, отпрянул, уступая место.

Маран мягко опустился на колени рядом с конвульсивно изгибающимся телом. Крики окончательно превратились в хриплые, мучительные, едва слышные стоны сквозь зубы — на большее у несчастной уже не осталось сил. И вряд ли она дотянула бы даже до рассвета, несмотря на особенности яда.

Левая ладонь легла на лоб Эрмы, словно успокаивая, но принц отстранённо и с долей тревоги отметил, что гость из прошлого просто сжал её голову, не позволяя дёрнуться. Кольнуло дурное предчувствие и тень осознания, но отреагировать и что-то предпринять Сулус не успел: невесть откуда взявшись, в руке Марана блеснуло длинное тонкое лезвие и легко, как будто совсем без усилия, больше чем на ладонь вошло под челюсть. Стоны резко оборвались, оставив после себя звенящую от напряжения тишину. Тело дёрнулось несколько раз в агонии — и обмякло.

— Ты-ы! — взвыл Кутум и дёрнулся к убийце, принц едва успел удержать его, потом и вовсе заломил другу руку за спину. — Пусти! Я убью его!

— Маран, ты… — выдохнул Сулус и осёкся, не зная, что вообще можно сказать.

— Ты просил помочь ей. Быстрая лёгкая смерть — это единственная помощь тому, кого коснулись «Объятия Боли». — Маран всё с тем же спокойствием на лице, в движениях и в голосе аккуратно освободил нож и поднялся на ноги, тщательно вытирая лезвие платком. Ругань Кутума он игнорировал.

— Что это за яд? — спросил Телаш.

Он был одним из немногих, кто остался на прежнем месте и сохранил самообладание, остальные отпрянули от убийцы в стороны, словно он мог броситься ещё и на них или был заразен. С мимолётным удовлетворением Маран отметил, что Идана никуда не сбежала, стояла, обнимая себя одной рукой и прижимая другую к губам, и смотрела на него, в отличие от большинства, без суеверного ужаса.

— Ритуальный яд, очень древний, — пояснил он. — Ρаньше так приносили жертвы Боли и казнили преступников, которые чем-то оскорбили богиню. Воздействует через кожу, реагирует на пот, после смешения с жидкостями тела жертвы безопасен для окружающих. Действует с заката до рассвета, днём не опасен.

— То есть её могли отравить в любое время дня? — уточнил Телаш. — Или одежду?

— Да. Но он легко смывается водой.

— Одежду не могли, — возразила принцесса, которая держалась лучше других девушек, и хотя была бледна, но не дрожала испуганно. — Мы ведь одевались все вместе и выбрали наряд в последний момент среди моих вещей, а до этого были бани…

— Вечер окончен, — пресёк все разговоры голос незаметно приблизившегося Владыки. — Скоро прибудет дознаватель, до тех пор зал никому не покидать. Позаботься о нём, — велел он целителю, кивнув на обмякшего в руках друга Кутума, который больше никуда не рвался, замер, не сводя взгляда с мёртвого тела на полу. — Накройте её.

Присутствующие замешкались, напряжённо переглядываясь. Первым сообразил Телаш, он же стащил с себя кутру и набросил на мёртвое тело, укрыв сверху до пояса. Кутум, потеряв из виду лицо покойной, вздрогнул и немного очнулся, позволил целителю увести себя прочь.

Маран, стараясь не обращать внимания на поднявшуюся внутри неуверенность и беспокойство, шагнул к Идане и протянул ей руку. Он мог унять собственные чувства и переступить через них, но не испытывать их вовсе так и не научился. Наверное, к лучшему. Или просто перед ним не стояла такая цель?..