Книга Теория механизмов и души, страница 132 – Дарья Кузнецова

— Как ни смешно это звучит, но тёмные друзья по собственной дурости решили оказать бескорыстную и безвозмездную помощь светлым соседям, -- с иронией отозвалась я.

При ближайшем рассмотрении Леста Онур оказался почти таким же, каким виделся в дверную щель: самым приметным в мужчине являлся его длинный, тонкий, острый нос, торчащий из узкого плоского лица как вбитый кол. Черты лица мелкие и невыразительные, если не считать широкой щели рта, редкие седые волосы спадали до плеч, оставляя на лбу и висках залысины. Сложением пожилой свел очень подходил к своему носу: тонкокостный, с длинными конечностями и сутулой спиной. Одетый в традиционные узкие штаны и пышную рубашку, выглядел он достаточно нелепо и отчётливо напоминал какую-то здешнюю птицу, виденную мной на картинках.

— Что-то новое, -- протянул хозяин дома. -- И как же вы, позвольте полюбопытствовать, намереваетесь нас облагодетельствовать?

— Всё расскажу, но прежде вы ответьте мне вот на какой вопрос: как вам Верда Аото в роли правителя?

— Спокойно, -- после секундной заминки с непонятным выражением откликнулся он.

— В каком смысле?

— В том смысле, что в моём возрасте спокойствие и тихая смерть в собственном доме -- единственная роскошь, которую ещё можно себе позволить. А когда три молодых задорных парня пытаются усесться на один стул -- это что угодно, только не спокойствие.

— Значит, если я правильно поняла вашу аллегорию, вы совсем не против возвращения законного правителя?

— Гипотетически -- нет. Но, увы, восстать из праха можно лишь в аллегорическом смысле, а Первый арр почти стал пеплом в смысле самом прямом. Вылечить то, что мертво, люди не могут, а разум его явно умер.

— А если я скажу, что вылечить его можно? -- медленно протянула я, пристально разглядывая собеседника.

— Я отвечу, что в моём возрасте уже поздно верить в сказки, да и ты на ребёнка не тянешь, -- со смешком ответил Леста. -- И при чём тут Бинда?

— Тем не менее, шанс такой действительно есть, и помочь может только специалист вроде мастера Олема, -- возразила я, не спеша углубляться в конкретику.

— И ты полагаешь, что он в это поверит? -- удивлённо уточнил мужчина.

— Нет, но у меня есть весомое доказательство, -- я в ответ только развела руками.

— Очень интересно, -- пробормотал хозяин дома. -- В таком случае, для начала мы пообедаем, а потом попробуем пригласить в гости моего старого друга.

— Боюсь, без определённых технических средств продемонстрировать ему доказательства я не сумею, -- нахмурилась я.

— Это не имеет значения, -- качнул головой Леста. -- Я не собираюсь подставлять друга, приводя к нему посторонних тенсов. Ты же здесь неофициально, насколько понимаю? -- мужчина окинул меня насмешливым взглядом.

— Более чем, -- раздосадованно поморщилась в ответ. -- Ладно, попробуем пока так.

В самом деле, что мне ещё оставалось?

— Прости моё любопытство, а зачем вам -- я имею в виду тебя и твоих работодателей -- нужно возвращать Верду? Какое вам дело до наших политических дрязг? Остановить тоннели, и мы перестанем иметь друг к другу хоть какое-то отношение. Да, некоторым торгашам придётся несладко, но глобально ничего не изменится.

— Опять же, можете не верить, но у меня нет работодателей, -- со вздохом призналась я. -- Ваш адрес и это письмо мне дал старый знакомый отца, а что до Верды... Скажем так, его нынешний способ существования вызывает у меня и пары моих друзей оторопь и сочувствие. Настолько, что мы рискнули прибыть сюда и попробовать его спасти. Понимаю, звучит неубедительно, я и сама чувствую себя достаточно глупо, но... с этим стремлением сложно бороться. Да и, признаюсь честно, не хочется.