Книга Эпилог к концу света, страница 110 – Дарья Кузнецова

— Я тебе уже сто раз отвечала на этот вопрос, - я страдальчески закатила глаза. - Я не против Чингара, он нормальный мужик. Но я против попыток навязать мне чужие стереотипы и запереть на кухне у котла. Да что вы так все над этим вождём трясётесь? Он ущербный какой-то, что ли?! Вроде здоровенный взрослый мужик, не тупой, не калека. Меня желание окружающих замолвить за него словечко скоро начнёт злить почти так же, как его попытки меня контролировать!

— Прости, - явственно смутился Микар. – Чингар – хороший воин, хороший вождь и хороший инчир. Но долгие годы он был... странным, отчуждённым. Словно его дух покинул тело. Хотя это, конечно, совсем не так, иначе он не мог бы быть воином, – поспешил заверить меня старейшина, как будто только что сказал о вожде редкостную гадость. - А тебе удалось словно бы расколоть яйцо и заставить его взглянуть на мир. Конечно, все, кто любит и ценит его, не могут этого не замечать.

— И давно у него эти проблемы? - мрачно уточнила я.

— Он закрылся, когда погиб Чагир, его отец, - явно нехотя, не желая ворошить прошлое, ответил старейшина. – Чингар был слабым ребёнком, а Траган... тяжёлая женщина. Она никогда не интересовалась им. Но был Чагир, который любил сына. А отец для мальчика гораздо важнее, без отца сложнее принять второй дух, очень помогает зов родной крови. Плохо ещё, что Чингар винил себя в смерти отца...

— Это еще с чего вдруг? - опешила я.

Представить ситуацию, в которой слабый болезненный мальчишка мог быть повинен в смерти взрослого опытного воина, вот так с ходу не получилось.

— Чингар сбежал. Туда, к каменной деве, – с тяжёлым вздохом ответил Микар. – Дети часто так делают, обычно всё обходится без трагедий. Но он ушёл на ночь, а Чагир и ещё несколько воинов отправились его искать. Тогда, спасая сына, Чагир и погиб. Мальчик совсем погас, даже есть отказывался. Его Тармир выходил, вырастил – он тогда один остался, женщина его умерла, а родные дети уже жили своими жизнями. Чингар быстро стал воином из лучших. Потом как будто ещё ожил, Кирин позвал... А как она Рангара выбрала, он и вовсе одними битвами жить стал. И вот тут ты появилась.

— Погоди, а сколько же ему лет? - уточнила я отстранённо, потому что некое несоответствие в сказанном здорово царапало. Потому что и Тармир еще не старейшина, да и Кирин вроде бы только-только с мужем первенца заимела...

— Чингар – самый молодой вождь на моей памяти. Ему всего тридцать два года, - ответил Микар. Но тут же поспешил успокоить: – Он взрослый мужчина и воин! Стай, ты чего? Это тебя смущает?

Я же со стоном согнулась пополам, глухо стукнувшись лбом о столешницу. Мгновение полежала в таком положении, ещё пару раз стукнулась головой, а после с расстановкой проговорила в пол:

— Зелёна. Мать. Меня это не смущает, меня это... - запнулась, но выцедила сквозь зубы приличное: – удручает. Из всего, Бездна меня сожри, большого народа инчирoв я вляпалась... вот в это! – Я рывком выпрямилась и схватилась за плошку с питьём, чтобы только занять чем-то руки. – Пламенный юноша со слезливой и трагической историей бытия! Зелёна мать! Наибольшее отвращение, после варёного лука и любовной лирики, у меня вызывают патетичные страдальцы! Оледенеть! Вот мне еще его детскую недолюбленность, чувство вины и букет сопутствующих проблем не хватало разгребать для полного счастья! – Голос сошёл на шипение, а после – на недовольное побулькивание, потому что я предпочла залить собственную ругань лекарственным отваром.