Книга Эпилог к концу света, страница 112 – Дарья Кузнецова

Тварь не преподнесла никаких сюрпризов: лежала в том же состоянии и почти в той же позе, в которой я её оставила. Только учуяв меня, она задёргалась и засучила конечностями, в очередной раз подтвердив, что тайюн реагируют на приближение потенциальной цели, а в остальное время – пассивны. Жалко, у меня не было возможности понаблюдать тварь в отсутствие разумных существ – артефактов подходящих нет, а духов к такому не приспособишь, я узнавала, - но вывод подтверждался косвенными признаками.

Если бы не тайюн, отлучение от работы прошло бы гораздо тяжелее. Нет, я в любом случае сдержалась бы. Сразу после чувства долга и ответственности за каждое своё движение в головы юных магов крови вдалбливают осторожность и бережное отношение к собственному дару: мы слишком ценный ресурс, чтобы разбазаривать попусту. Мы должны быть готовы пожертвовать собой, но только тогда, когда эта жертва oправданна. Войдель называл это качество статистическим эгоизмом: как бы ни было жалко гибнущих рядовых воинов, жизнь и здоровье мага крови ценится гораздо выше ввиду редкости последнего.

Но наличие хоть какого-то дела здорово поднимало настроение.

А заодно отвлекало от зудящих, давящих мыслей о предстоящих разборках с Чингаром. Я очень не люблю ругаться, предпочитаю сразу и окончательно рвать отношения, а с вождём всё получалось хуже некуда, слишком уж он настырный. С другой стороны, следовало признать: раздражает он меня не настолько, насколько мог бы. И я даже понимала почему.

Во-первых, у меня имелась на Чингара управа,и любые порывы, выходящие за рамки терпимого, я легко могла оборвать,и получалось воспринимать всё это как щекочущую нервы игру, в которой тем не менее неизбежна победа. А тот факт, что моего «нет» не поняли и всё же загнали в угол, официально развязывал мне руки и давал право на подобную самозащиту. Да, переступить через глубоко вбитые в голову правила было трудно, но я справлюсь.

А во-втoрых, уж очень хорошо подобное поведение Чингара укладывалось в общий образ «свирепого дикаря»,тут впору было бы удивляться, окажись он интеллигентным и покладистым, а так... раздражает, но натура цельная и органичная, ломать – только портить.

Пожалуй, теперь гораздо больше меня злило повышенное внимание к этой истории посторонних. Зелёна мать, это ведь личная жизнь, она на то и личная! Но я точно знала, что незнакомые будут обсуждать, а все остальные – спрашивать, советовать, выражать своё одобрение или неодобрение... Вот примерно так, как в прошлый мой визит в «госпиталь»,только еще хуже, потому что Чингар наверняка уже очнётся к моему возвращению.

Но это, конечно, не повод не возвращаться к работе, так что на третий день, через пару часов после рассвета, я переступила порог парадного входа. Была я изрядно на взводе и сама себе напоминала очень злого ежа – настолько была «встопорщена» и готова огрызаться на любые высказывания о вожде. Однако мне и всем окружающим повезло, потому что Майан сразу взяла меня в оборот и отправила к лежащему в горячке молодому воину. Традиционные лекарства ему не помогали, поэтому целители готовились звать Микара; но я, конечно, устроила их куда больше.

В работу я окунулась так основательно, что продохнуть первый раз сумела только после полудня. И конечно, наплевав на всех инчиров во главе с вождём, решила посвятить перерыв обеду. Когда еще удастся, а по-быстрому залить в себя плошку густой, наваристой похлёбки явно важнее любых разговоров.