Книга Щепотка пороха на горсть земли, страница 108 – Дарья Кузнецова

— Я тут все про колдуна думаю, и мне не дает покоя его интерес к мертвым. Почему?..

— Что ты имеешь в виду?

— Почему он сосредоточился только на той части колдовских ритуалов, которые так или иначе касались покойников? Ведь он даже ритуалы на крови, насколько можно судить, и те рассматривал только в применении к мертвым.

— Может, он считает, что с ними меньше проблем, чем с живыми? Если ему нужна преданная, надежная армия…

— То мертвецы, способные действовать только ночью и опасные только для одиноких путников без чародейского дара, это наиболее бесполезный вариант, — качнул головой Косоруков.

— Наверное. Но у тебя есть какое-то предположение?

— Думаю, это что-то говорит о самом колдуне. Есть что-то болезненное в такой страсти к смерти. Может, он во время войны как-то оказался среди мертвецов? Единственный выживший, раненный на поле боя, например. Или, может, у него вся семья умерла, и он до сих пор тоскует. Или кто-то один, но настолько дорогой, что после утраты человек сильно изменился. Никто не приходит на ум?

— Проще не стало, — честно призналась Анна. — Несколько подходящих вспоминается, но это же ни о чем не говорит. Каждому в сердце не заглянешь, кто как горе переживает. Иной на вид обыкновенный, а внутри — черным-черно…

На этом разговор иссяк, и они опять вернулись к записям.

Косоруков не настолько интересовался жизнью и бытием колдунов, чтобы намеренно изучать их срывы, но некоторые примеры запомнил. Чаще вели их более приземленные побуждения — желание денег, славы, любви и даже вечной жизни, — но и заигрывания со смертью случались. С полвека назад один известный колдун пролил много крови и оборвал много жизней в попытках вернуть умершую возлюбленную, а другой и вовсе замахнулся на библейские масштабы и возомнил себя земным воплощением архангела Гавриила, которому д?лжно поднять мертвецов на страшный суд. И поднял неподалеку от Павлограда, убив для этого десяток человек, и еще больше пострадало от неуправляемой нежити.

Так что, даже при странности избранного пути и интересов, ничего принципиально нового в этом не было, и никакой ясности в цели искомого колдуна его увлечение покойниками не вносило.

Еще из полезного Анне попалась заметка с описанием упырей-вожаков, их повадок и некоторых деталей процесса создания. Полного ритуала не было, только несколько фраз, смысл которых сводился к необходимости для ритуала создания вожака теплого еще тела, умерщвленного бескровным способом. Видимо, что-то подобное сделать с Шалюковым не вышло, пришлось стрелять и пытаться скормить упырям. Тоже почему-то не до конца…

Это подтверждало организацию засады на них с непонятными пока целями, а еще заставило проникнуться к колдуну некоторым уважением. Все же он явно был талантлив — вот так самому во всем разобраться, придумать новые ритуалы, не имея ни прочной образовательной основы, ни наставника, одни только дневники прежнего хозяина заимки.

— Засаду бы на него тут оставить, да проку? — пробормотал Дмитрий. — Сколько сидеть? И придет ли он сюда, а то, может, почуял… Может, сюда с ищейкой хорошей вернуться? Раз охотники есть, то и собака найдется. Хотя когда он еще здесь последний раз был, и дожди вон сколько шли, никакая собака след не возьмет… Ты чего? — прервал он рассуждения, потому что Анна тихо выругалась и со стоном уронила голову на руки. — Что случилось?