Книга Щепотка пороха на горсть земли, страница 11 – Дарья Кузнецова

— Да, Дмитрий Михайлович, не сердитесь, но я должна об этом предупредить, — заговорила Анна. — Гнат Сергеич Милохин, хозяин трактира, злится, если его подавальщиц принимают за продажных девок. Девки у старухи Чин, это вон там, на окраине города, — она махнула рукой в сторону между банком и управой. — И Господь вас упаси косо глянуть и, паче того, тронуть Лизавету, его жену. За нее он убьет, и следующему придется двумя покойниками заниматься.

— Далась мне эта Лизавета, — поморщился тот.

— Вы ее пока просто не видели, — хмыкнула она. И попробовала немного реабилитироваться в глазах собеседника запоздалым проявлением дружелюбия, тем более подвернулся повод: пришелец проводил взглядом пересекающего площадь ежа. — Не обращайте на этих внимания. У них начался сезон миграции, это на неделю, а то и две.

— На кого?

— На перекати-ежиков. Они безвредные, — пояснила Анна. — Мы к ним привычные. Они только здесь водятся, вдоль Клубнички. У нас тут полно всяких замороченных мест, оттого, наверное, и живность своеобразная. Перед самой войной ученый приезжал их исследовать аж из Павлограда. Только он их как-то странно называл, я не помню, я тогда маленькая была, — виновато призналась она.

— Это называется аномалии, — огорошил собеседницу своими познаниями Косоруков и поймал ее удивленный взгляд, но продолжить разговор они не успели: мужчина в этот момент открыл дверь трактира.

Аномалия многое объясняла и обещала еще массу сюрпризов, но — лично Дмитрию, а не его делу. Какая бы тут живность ни водилась — хоть перекати-ежики, хоть карликовые летучие мамонты, — дробью она не стреляет.

Войдя за девушкой в темное нутро трактира, наполненное неожиданно приятными запахами — вкусной еды и, совсем немного, прелого сена, — охотник сощурился, опять привыкая к перемене освещения. Здесь не было окон, слабый свет давали четыре керосиновых лампы в разных углах помещения, но, несмотря на это, было странно свежо — кажется, не обошлось без чар. Обстановка была простой и добротной: прямоугольные столы с лавками вдоль стен и несколько квадратных посреди зала — со стульями, стойка в дальнем конце, с одной стороны от нее — узкая лестница, а с другой, в углу — совершенно неожиданное пианино, сейчас скучавшее, но загадочно отблескивавшее чистым темным лаком.

Градоначальницу заметили, посыпались приветствия и вопросы — всем было интересно, кого она привела с собой. Анна только отмахивалась, мол, кого надо, того и привела, не к вам же. Никто не обижался, только посмеивались, и от этого в Дмитрии опять шевельнулось любопытство. Определенно, к госпоже Набель тут относились не так, как следовало бы ожидать.

Пока шли через большой квадратный зал с низкими поперечными балками к противоположному концу, где за стойкой на высоком стуле сидел хозяин заведения и что-то писал под керосинкой в счетную книгу, Дмитрий вполне привык к освещению, рассмотрел обстановку и запомнил людей. По послеобеденному времени народу в трактире было немного, всех Анна вполголоса отрекомендовала своему спутнику. Несколько припозднившихся с обедом добропорядочных горожан — банковский клерк, счетовод из приисковой конторы, скучающий мясник — глуповатый, но очень добрый здоровяк Митрофаныч, очевидно распродавший весь сегодняшний товар. Особняком держалась компания из пятерых тихих и хмурых с похмелья старателей — эти гуляли вчера, обмывая удачный улов, а теперь расплачивались за веселье. Этих Анна помнила в лицо, хотя и не знала по именам — они как прибились после войны в поисках лучшей доли, так и остались.