Книга Щепотка пороха на горсть земли, страница 13 – Дарья Кузнецова

— Хорошее у тебя чутье, — засмеялся трактирщик и не стал отпираться. — Так себе, конечно, но кое-чего умею. Тут вот чары сам поддерживаю, хотя наложить бы не смог, это другой хороший человек подсобил. У нас, думаешь, своих умников нет? Не дикие чай. А с тобой мы нынче таким вотом, друг, поступим. Ты давай-ка отдохни с дороги для начала, в чувство приди, потом я тебя накормлю, а потом уж вопросы. И не спорь, по лицу вижу, без роздыху от самого Рождественска, разве это дело? Облесел весь…

— Что сделал? — растерянно уточнил тот.

— Одичал, говорю, в лесу, — хохотнул Игнат. — Привыкай, местный говор. Марфа. Поди сюда. Гостя наверх проводи, покажи там что где и горячей воды ему сделай. Лошадь где, у коновязи? Марфа, кликни еще Архипку, пусть скотину на конюшню сведет. Ступайте, ступайте, — махнул он рукой и, проводив взглядом не ставшего спорить гостя, обернулся к градоначальнице: — А ты, Анна, тоже хороша хозяйка. Гостя надо в баньке выпарить, напоить-накормить с дороги, а после уж о делах.

— Он не гость, он охотник за головами, приехал убийство расследовать, — возразила она и взобралась на крайний из четырех высоких стульев, стоявших у стойки со стороны зала. Сидя на них обычно не ели, а исключительно закусывали. Незамужней девушке, конечно, не полагалось так себя вести, но здесь некому было пенять ей на недостойное поведение. — Ты знал, что казначейского проверяющего, которого как будто упыри задрали, на деле пристрелили? Вот и я тоже удивилась. — Поучения от трактирщика слушать не хотелось, и она легко перевела разговор на другое. — Откуда ты взял, что этот Косоруков — моряк?

— По походке сразу видно. Давно на берегу, как я, только она не враз меняется, если вообще меняется. Да и по стати, по выправке… Моряк моряка видит издалека, — усмехнулся он. — Только этот из офицеров, верно. Мичман, а может, и лейтенант.

— Он чародей, что ли? — нахмурилась Анна.

Из города она дальше приисков никогда не выезжала, но о царящих в "большом мире" порядках прекрасно знала. И то, что флотских офицеров без чародейского дара не бывает — тоже знала крепко. Сухопутные еще случаются, а вот моряков — ни одного.

— Если бы он был чародеем, притащился бы сюда с сомнительной службой? — резонно возразил трактирщик. — "Князя Светлицкого" разбомбили и затопили, там мало кто выжил, так что ты помалкивай про его чародейство. Ты девица неглупая, но уж больно прямолинейная. Как скажешь иногда…

— Ну не настолько я дикая, — недовольно нахмурилась она. — Я поняла, о чем ты. Он выгорел, это так называется, да? Понятно, что ничего приятного, не буду я его о службе расспрашивать. Да и зачем мне это вообще могло понадобиться. Больше интересно, кто мог казначейского убить?

— Да бес знает, — пожал плечами Милохин. — С приисковыми небось чего-то не поделил, больше негде. Где золото, там и… Ты глянь, легок на помине.

Золотые прииски принадлежали империи, но сами по себе они, конечно, работать не могли, за всем надзирал управляющий, который был если не самым, то одним из самых влиятельных людей в их краю. Прошлый, ворчливый желчный старик, умер в конце войны, и о нем искренне скорбели: он был неплохим, ответственным человеком, понимавшим нужды местных жителей и уважавшим аборигенов. Ему на смену из губернского Рождественска прибыл Старицкий Сергей Сергеевич.