Книга Щепотка пороха на горсть земли, страница 118 – Дарья Кузнецова

— Э-э, да иной раз тако приблазнится аль учухаешь чего, реветь не станешь, портки забудешь — прытяком дыму дашь. Всякой погани в достатке, — махнул он рукой и заинтересованно потянулся к ружью.

— А и то верно, — не стал спорить рыжий. — Но ружьишько-то доброе.

— Доброе, — подтвердил Зайцев, вскинул оружие к потолку, приставил прикладом к плечу, прицелился. Переложил из руки в руку, чуть не обнюхал. — У меня, почитай, такое же. Хрюн, Хромого Гришку помнишь? Три дюжины тажно ружьишек этих оторвал да притаранил. А мы разобрали. И ты ж тоже взял, а?

— Взял, как не взять, — второй пьяница ностальгически вздохнул и подпер ладонью щеку. — Доброе было ружьишко…

— Вы уверены, что ружье именно из той партии? — подобрался Дмитрий.

— А то. В их всех бойки паршивые были, и еще кой-какие поежины, чего они Гришке-покойнику задешево-то и достались. А тут ему наш умелец, Кузьма Рябой, светлой памяти, все и справил — бойки, кой-где курки новые. Гля, красота. Лучше родного, а?

— А у Гришки Хромого есть наследники? Дети, может быть, остались? Где он жил?

— Да как не быть, есть. Сыновья у него были. Четверо вроде. Вроде один в его доме сейчас и живет. Где ж это было-то?.. Дай Бог памяти… Хрюн, не помнишь?

— Да Бог с тобой, я и не знал, — отмахнулся тот.

— Да как не знал, вы ж с ним пили.

— Эх, с кем я и не пил. Всех рази ж упомнишь?

— Как его фамилия, Хромого этого? — вмешалась Анна. — Фамилия, имя, отчество и в каком году он умер? Хоть бы примерно.

— Помер он аккурат перед войной, — легко припомнил Степан. — В конце зимы сердце прихватило. Как он по батюшке, я отродясь не знал, но так и звали — Григорий Хромов. Али Георгий?.. Хрюн.

— Егором его звали вроде, — пробормотал тот и дрожащей неверной рукой потянул к себе кружку.

— А может, вы так вспомните, кто еще эти ружья покупал? И, к слову, ваши-то где? Это не оно?

— Не, мое дома лежит, я его лет почитай десять в руки не брал, — хмыкнул Зайцев. — А Хрюн свое небось пропил, а, Хрюн?

— Как есть, — отозвался тот.

— Кому пропил? Это не оно?

— Хрюн, глянь. Да ты уже упился, что ли?

— Да не мое, — отмахнулся тот. — Я на своем имя вырезал, на пятке.

— Да брешешь, не было такого. Гля, Хрюн, и правда видать твое, под левую руку же потерто.

— Не шобочи. Знаешь будто, — возмутился тот. — Имя вырезал, когда с Алехой Красновым дичь били. Евоное задрипанное было, все норовил мое стянуть.

— Ну ша, нишкни. Раздухарился… Мож, и было, я ж и не спорю. А на что вам дом Хромовых сынков-то нужен? Бумагу на столбе вон повесьте, что нашлось ружьишко, хозяин и объявится.

— Или не хозяин, а охотник до чужого добра, — легко возразил на это Косоруков и забрал у Степана ружье. — Вот если никаких записей не найдется, тогда попробуем. Спасибо за помощь.

Ему покивали, отмахнулись и вернулись к своим разговорам. Дмитрий еще раз окинул задумчивым взглядом охотников, качнул головой своим мыслям и двинулся за трактирщиком и Анной обратно к стойке. Присутствующие охотники вроде бы вели себя спокойно и особых подозрений не вызывали — посмеивались, любопытствовали. Ну что, толстяк Степан, что ли, по горам скакал и упырями командовал? Или тщедушный Хрюн с синим испитым лицом? Второй, конечно, отчасти подходил под предполагаемое описание, но…

— Игнат, а что ты про этих двоих скажешь? — спросил Дмитрий.