Книга Симфония для пяти струн, страница 134 – Дарья Кузнецова

— И кем же был мой отец? — грустно вздохнула я, поднимая лицо и переводя взгляд с Карта на саену Иаи и обратно.

Принять шокирующее известие оказалось неожиданно легко. Наверное, я смирилась, что совсем не знала человека, являвшегося мне родным отцом. И смирилась не только что, а раньше, когда узнала, что он уже давно не музыкант. И это явно было лучшее решение, чем бесплодные попытки найти оправдание и ещё более глупый отказ от принятия очевидного факта. Вчера я узнала, что он был каким-то шпионом, а сегодня узнаю, что он и человеком не был. Даже страшно подумать, что я узнаю завтра!

— А, всё-таки, это был отец? — уточнила Иаи. — Погоди, так ты не знала?! — с искренним недоумением посмотрела она на меня.

— Я о нём, видимо, вообще ничего не знала, — вздохнула я.

— Вон оно что, — понятливо протянула женщина. Кажется, поняла она меня неправильно, но мне было лень её разубеждать. — Ну, насколько я могу судить, он был ловцом снов.

— Кем? — переглянувшись, хором спросили мы с Картом. Следователь выпустил меня из объятий и усадил на стул, а сам остался рядом, опираясь рукой о его спинку.

— Какие вы всё-таки необразованные, — укоризненно качнула головой Иаи.

— Месяц назад я была свято уверена, что кроме людей и речников разумных существ в мире нет, а тот же катраль — сказочный персонаж, — вздохнула я.

— Ах да, всё время забываю, что большинство людей не в курсе, — досадливо поморщилась женщина. — Ловцы снов — существа довольно распространённые, просто об их существовании мало кто догадывается. Всего несколько раз они попадались на глаза людям, преимущественно — те, кто по какой-то причине перестал скрываться. Например, лет триста назад в Двудолье^[16] был такой случай, с обезумевшим ловцом снов. Его ещё демоном снов тогда называли. Ловцы путешествуют по человеческим снам, питаясь ими, и могут даже воплотиться наяву рядом со спящим человеком, пробравшись через его сон. Они, как правило, просто сторонние наблюдатели, и спящий совсем не страдает от того, что его грёзами кто-то полакомился. Самым большим деликатесом для них являются ночные кошмары, и это одновременно опасная ловушка для их разума. Ловец снов способен заставить человека видеть какой-то определённый сон, но это опасно в первую очередь для него самого. И вот когда такой несчастный увлекается чьими-то кошмарами, которые сам для него придумывает, он начинает потихоньку сходить с ума. Учитывая, что смерть в таком насланном сне непременно приводит к смерти сновидца в действительности, а очнуться от него можно только когда сон кончится, жертве обезумевшего ловца тоже не позавидуешь. Единственное утешение — сновидец обычно не помнит наведённого кошмара, сохраняя лишь ощущение чего-то гадкого и противного, — обращается и в проклятье, потому что разобраться с проблемой, не зная, что она вообще существует, весьма проблематично. Получается грустный итог — обезумевший ловец снов и чахнущий от непонятного недуга сновидец. Как правило, заканчивается это либо смертью жертвы, — а если в момент смерти ловец находился в её сне, то умирают они вместе, — либо окончательной потерей ловцом самоконтроля. Тогда сновидец начинает вспоминать наведённые кошмары, и, более того, начинает сопротивляться во сне. Учитывая, что умерший во сне ловец умирает на самом деле, конец для него опять-таки печальный. Так что увлечение кошмарами — это нечто вроде наркомании у людей. Приносит разной тяжести вред окружающим, а самого больного довольно быстро приводит в Хаос.