Книга Симфония для пяти струн, страница 136 – Дарья Кузнецова

— Ну, точно, все в сборе, — бодро резюмировал с порока Сарк, пропуская вперёд мою подругу. — Привет, мам. Извини, что так долго — пытался выцарапать Оли. Старик Харем как всегда в своём репертуаре, ты ж его знаешь.

— Этот старый башмак ещё глушит ветер? — хмыкнула женщина. — Я рада, он редкий специалист.

— Собственно, Оли, знакомься, это моя мама, Иаи. Ма, это Олея, моя возлюбленная и, надеюсь, в скором времени — супруга.

— Свершилось! — радостно всплеснув руками, Настройщица подскочила на месте и кинулась обнимать обоих. — Наконец-то! Оли, ты такая красавица! Надеюсь, этот шалопай тебя не обижает?

— Я ещё жить хочу, — хихикнул Сарк.

В общем, они так ворковали несколько минут. Я остро чувствовала себя здесь и сейчас лишней, и тихонько поднялась, намереваясь слинять в компании проявившего молчаливую солидарность Карта.

— А вы-то куда собрались? — насмешливо хмыкнул Сарк. — Спрашивать, куда делись все твои обещанные страшные раны не буду — мама тут, а больные и увечные в поле её зрения надолго не задерживаются. Но вот выслушать твою версию произошедшего я готов хоть сейчас!

— Да… что там выслушивать-то? — попытался отмахнуться Аль. — Потом расскажу. Мы с Ау пойдём, не стоит… — на упоминании своего имени я кивнула, демонстрируя своё согласие. Но у доктора Рамлена были на нас иные планы.

— Куда это вы собрались? — возмутился он. — Ничего-ничего, никуда дела не денутся, посидите с нами. У тебя вон вообще постельный режим на неделю, так что ничего слышать не хочу!

— А если тар Аль не желает делиться подробностями своих похождений, приведших к виденному мной плачевному результату, то у меня есть что ещё спросить, — поддержала мать своего совершенно непохожего на неё сына. Видимо, он в отца пошёл. Кстати, интересный вопрос — а куда делся отец Сарка? — Например, очень интересно было бы узнать историю знакомства моего сына и такого необычного ветра.

— Да там ничего интересного, — попытался сдать назад хозяин дома, и друг поспешил молчаливо поддержать его кивками и общим видом. Но попытка была обречена на провал: на сторону саены Иаи мигом встали мы с подругой, потому что душещипательной и наверняка изобилующей интересными подробностями истории дружбы следователя-ветра и молодого психиатра мы тоже не знали.

Как ни пытался Рамлен оттянуть момент истины (и почему они, интересно, столь яро сопротивляются?), он всё же настал. Мы обосновались вместе с извлечённой из холодильного шкафа и подогретой едой на мягких креслах в гостиной, и предлоги кончились: доктору пришлось брать слово.

— Знакомство наше началось с того, что на пороге моего кабинета возник пациент с довольно редким шизоидным расстройством, синдромом распада личности. И симулировал он его весьма успешно; ко мне даже старший коллега прибежал любопытствовать, и диагноз подтвердил.

— Да, в общем-то, там симулировать нечего было, — хмыкнул Карт, втягиваясь в повествование. — Просто для человека оно — серьёзное психическое заболевание, а для катраля — единственная форма существования в человеческом облике. Я специально в библиотеке торчал, пытаясь найти способ лучше себя контролировать. Долгое время до этого потихоньку изучал человеческие привычки и обычаи, а потом понял, что очень хочу быть человеком. К тому времени более-менее сформировалась существующая сейчас личность, и я придумал, как приобрести себе документы. Литературы всякой-разной перелопатил горы, на это несчастное расстройство наткнулся в учебнике и решил рискнуть.