Книга Симфония для пяти струн, страница 62 – Дарья Кузнецова

Мы провозились до самого позднего вечера, и вышли из дома уже в темноте. Хозяин остался доволен — кажется, он неплохо ладил со струнами, и сам понимал, что стало гораздо лучше. Тар Фарт тоже пребывал в наилучшем расположении духа; во-первых, заказ был выполнен успешно, а, во-вторых, он был удовлетворён моим прогрессом и несколько раз меня очень тепло похвалил, что для скупого на проявление эмоций мастера было аналогом моего эйфорического восторга.

Мне же хотелось босиком танцевать на брусчатке. Несмотря на усталость, было настолько хорошо, что я казалась самой себе счастливейшим человеком на земле. Распрощавшись с наставником (ему нужно было на пристань, а я решила пройтись пешком), я двинулась в сторону дома, напевая себе под нос с детства любимый романс о гитаре и вальсируя в такт.

Я брела по узким спутанным улочкам практически на другой конец города. А потом дорога вывела меня на площадь Ветра к одноимённому храму, и песня внезапно покинула мои мысли, оставив по себе пустоту.

Медленно и задумчиво я двинулась через пустынную площадь, мимо мелодично звенящего сложного многоструйного фонтана, по узким дорожкам небольшого скверика к белеющему храму. Вершины тонких резных башен терялись в темноте; я знала, что там, на немыслимой высоте, эти пять башен, закручиваясь, сходятся в один острый длинны шпиль, но сейчас всего этого не было видно. Куда явственнее виделся лёгкий кружевной купол, под которым и находилось единственное огромное помещение храма. Насколько помню, там есть какие-то ещё комнатки, но все они находятся на нижних уровнях.

Как же звали того творца, который создавал эти башни? Помнится, мы проходили это в школе — историю постройки храма. История эта была так же чудесна, как и облик; храм был создан за одну ночь, после чего его автор исчез. Наверное, если верить Сарку, он был Настройщиком.

Все наши храмы открыты круглые сутки. Я захожу в них довольно редко, как, впрочем, и большинство людей; по крайней мере, жителей этого города — точно. В храм идут, когда одиночество сводит с ума и кажется, что мир проходит мимо, а ты сидишь в полностью изолированном аквариуме и наблюдаешь за происходящим со стороны. Или, наоборот, за тишиной и одиночеством, когда бешеный темп жизни не позволяет сделать лишний глоток воздуха и спокойствия. Вот такие противоречивые цели приводят людей в храмы. Ещё, конечно, поводом может служить какой-нибудь обряд, вроде свадьбы или Прикосновения^[12].

В храме Ветра я была раза три: в детстве меня пугала его огромная гулкая пустота и, видимо, какие-то отголоски того страха живут во мне до сих пор. Хотя, кажется, когда Оли выходила замуж, мне тут очень понравилось.

Рассудив, что, раз уж я всё равно иду мимо, времени у меня полно, а на завтра тар Фарт дал мне выходной, я решила зайти внутрь. Не за каким-то утешением; просто из любопытства. Немного успокоить свои зашкаливающие эмоции, да и на алтарный камень хотелось бы посмотреть — я весьма смутно помнила, что он из себя представляет.

Таких оригиналов, как я, было немного. Если точнее, лишь пара смутных фигур темнела в дальнем от меня конце зала; они стояли под раскидистым хрустальным деревом, символизировавшим Форму, и почти не шевелились.

Мои шаги гулко зацокали в тишине. Ещё одна странная особенность этого места — непроизвольно изданные тобой звуки, многократно усиленные и раскатистые, слышны только тебе. Подкрадываться, наверное, очень здорово в таких условиях.