Книга Последняя Ветрожея, страница 42 – Дженнифер Адам

В последний раз Совет Благоразумий назвал кого-то Странником, когда Брида только начинала учиться ведовству. Как ей помнилось, подмастерье мельника по имени Амори был пойман на том, что обделял мукой семьи, которые ему не нравились. Сначала он утверждал, что это ошибка, но, когда всё повторилось, мельник отрешил его.

Совет дал мальчику кошель с монетами, припасы в дорогу и амулет на удачу, но не всякий город примет Странника, не закончившего обучение ремеслу. И тем более известного обманщика.

Брида пожевала нижнюю губу. По крайней мере, она была честной и трудолюбивой. И когда, бывало, сомневалась в себе, матушка Магди её заверяла, что она на своём месте. Вот только магия никогда не работала как надо, и время, отведённое на обучение, утекало сквозь пальцы.

«Нужно доказать свои способности Совету Благоразумий, матушке Магди и… самой себе» – решила Брида.

Она перешла по скрипучему деревянному мостику Лягушачий ручей – проскакав на одной ножке три раза на удачу, как предписывала традиция, – и взобралась на последний холм перед смыкающимися лесами.

Семя замысла укоренилось в ней, когда девочка вошла в туннель деревьев и зелёных теней, укутавший её прохладной мшистой тишиной.

Что, если она сумеет отыскать коней-бурь, разузнать, кто и зачем их преследует?

Если ей удастся разгадать тайну коней-бурь, если она сможет узнать, что за злая сила угрожает долине, Брида докажет всем, что её магия никакая не ошибка. Что она не неудачница. Что она может быть полезной.

Что её место здесь по праву.

И она знала, как это сделать.

* * *

Вернувшись домой, Брида закрыла глаза.

Ей не разрешалось этого делать.

О своей склонности к яснозоркости она узнала случайно, просто остановив рассеянный взгляд на ведре с водой. Поначалу девочка решила, что эти образы порождены воображением, но затем увидела, как хозяйка Токарь спешит по дорожке, неся в корзине раненого ягнёнка. A через мгновение жена пастуха постучала в дверь домика, и всполошённая Брида вывернула полное ведро воды себе на сапоги.

Провозившись несколько месяцев, Брида смекнула, как сделать картинку более чёткой и резкой. Она наткнулась на эту серебряную чашу в шкафу и поняла, что с ней выходит лучше, чем с деревянным ведром… а потом матушка Магди поймала её и сказала, что яснозоркость запретна. Когда Брида потребовала объяснений, Магди сказала только, что это опасно.

Брида старалась не нарушать запрет нарочно… обычно. Но на сей раз она не видела в том вреда. Есть вещи, которые ей необходимо знать.

Позволив напряжению отхлынуть из тела, она досчитала до трёх.

Три было магическим числом, как она обнаружила. Если она откроет глаза слишком рано, то увидит только серебряную чашу с чистой водой. Ничто не поднимется на поверхность. Если же она прождёт слишком долго, то яснозоркая чаша наполнится мутными образами, расплывающимися в бессмысленных вихрях. Суп из растекающихся цветных пятен.

Она вздохнула и открыла глаза.

Идеально.

Искорки плясали под водой, дробя отражённое пламя свечи, стоявшей перед ней на столе. Поблёскивающий свет в старинной чаше сплавлялся, медленно обретая форму.

Брида наклонилась вперёд, заправила тёмные волосы за уши и нетерпеливо моргнула.

Вот.

Изображение поднялось со дна чаши и поплыло перед ней: мягкий завиток ноздри. Усы и бархатная морда. Глубокий, тёплый глаз, окаймлённый ресницами. Изгиб щеки, лоснящаяся гладь длинной белой шелковистой шеи.