Книга Капитан Ульдемир: Наследники Ассарта. Может быть, найдется там десять?, страница 193 – Владимир Михайлов

Приземление мое прошло мягко: оболочка, в которой я находился, спружинила, и я очутился на тверди. И сразу же понял, что моя оценка температуры была близка к истинной: подошвы ног мгновенно обожгло холодом.

Я находился в полном одиночестве. Но не в темноте. Лед, на котором я стоял, как бы слабо светился изнутри, и это свечение помогало хотя бы частично рассмотреть то, что осталось наверху: ту пустоту, через которую я пролетел, чтобы добраться сюда.

Ледяная площадка оказалась, против ожидания, очень небольшой по размерам. Она была квадратной, и сторона этой фигуры была лишь метров десять – или около этого – в длину.

Ограничивавшие ее стены уходили ввысь. Где-то там, вверху, остался проход, через который я проник сюда. Но стены не были вертикальными; каждая из них представляла собою как бы склон, уходивший вверх под углом градусов примерно в пятьдесят. Однако стены эти не являлись плоскостями: они скорее напоминали лестницы с высокими, крутыми ступенями, каждая из которых была, может быть, чуть ниже моего роста. Иными словами, если это и была лестница, то создана она была не для того, чтобы по ней поднимались существа вроде меня. То был трап для гигантов.

Мне, впрочем, лестница и не требовалась…

Подумав об этом, я невольно переступил с ноги на ногу: ступни озябли, и холод, несмотря на защиту, поднимался к коленям.

Я посмотрел вниз. И увидел, что стою уже не просто на льду, но в небольшой лужице. Наверное, часть моего тепла все же выходила наружу, и лед подо мной подтаивал. Как ему и полагалось. Значит, то была обычная вода.

От этой мысли мне сделалось почему-то легче. Приятно, когда тебя окружают знакомые вещи и явления.

Но, похоже, успокаиваться было слишком рано. Потому что положение, в котором я оказался, на самом деле было незавидным.

Пользуясь способностями, на время данными мне Мастером, я мог в любой миг взлететь и устремиться вверх в поисках обратного выхода. Или мог по-прежнему стоять на медленно таявшей подо мною льдине. Но у меня не было возможности, взлетев, зависнуть над ледяной плоскостью – хотя бы для предотвращения простуды или неприятного озноба, который уже подбирался ко мне. Здесь это почему-то не получалось.

Это, правда, не совсем точно: взлететь я мог; и даже сделал это. Повис примерно в полуметре над поверхностью и принял горизонтальную позу, чтобы лучше рассмотреть то, что мне почудилось.

А именно: что светящийся лед не был чистым. В него по всей толщине – насколько позволяло разглядеть свечение – был вроде бы вморожен песок. Не слоем, но каждая песчинка в отдельности. Это могло случиться, если песчинки эти – или, может быть, скорее тельца – обладали нейтральной плавучестью, то есть вес их был равен весу воды при нулевой температуре, или же льда.

Взлетев и уравновесившись горизонтально, я увидел, что и в образовавшейся подо мною лужице оказались эти тельца. И они двигались. Суетились. Сперва я подумал, что движение это хаотичное, как известное броуновское. Но тут же мне почудилось, что в нем есть какая-то система. Однако разобраться я не успел. И не только потому, что вода в лужице вдруг помутнела, словно в нее плеснули молока. Нет, не только.

Произошло неожиданное: я упал на лед – плашмя, как висел. Рядом с лужицей.

Сосредоточившись, я снова поднялся над плоскостью, но на всякий случай из горизонтального положения перешел в вертикальное. Прошла секунда – и я больно ударился пятками о лед.