Книга Капитан Ульдемир: Наследники Ассарта. Может быть, найдется там десять?, страница 194 – Владимир Михайлов

Только теперь я понял: все было наоборот. Не я падал на лед, но плоскость снизу надвигалась на меня, как если бы не хотела отпустить нежданного гостя.

Надвигалась – и с каждым скачком площадь ее становилась все больше, поскольку края по-прежнему упирались в стены. Мы словно находились в четырехгранной воронке, и лед, поднимаясь, как бы растекался вширь – без трещин и изломов, без малейшего звука. Подо мною как бы формировался ледник – но за секунды, а не за сотни и тысячи лет, как это происходит в нормальных условиях.

Пожалуй, это все-таки был не лед.

А что же?

Подо мной снова образовалась лужица. Вторая. Первая же, похоже, однажды возникнув, более не хотела замерзать. Она даже чуть расширилась. И муть в ней вроде бы начала даже закипать. Нет, не закипать, конечно: не было ни струйки пара, да и тепла с той стороны не ощущалось. Но поверхность ее, что называется, ходила ходуном. И судя по этому движению, лужа не была уже столь мелкой, какой я ее оставил. Наверняка она углублялась. Это было не таяние. Какой-то другой процесс.

Я невольно глянул вверх, просматривая путь к отступлению.

Там все выглядело спокойным; сопровождавшие меня шары плавали в воздухе метрах в двадцати надо мною, не проявляя никакой агрессивности, но и не собираясь как будто освободить мне дорогу. Неизвестно еще, как они поведут себя, когда я кинусь наутек.

Мне показалось, однако, что шаров этих прибавилось с тех пор, как я опустился на лед. Может быть, они размножались делением?

Но над этим думать было некогда.

Потому что с лужей близ меня произошла внезапная и неожиданная перемена.

Она – показалось мне – вспыхнула. То, что я считал водой, вдруг загорелось оранжевыми, колеблющимися языками холодного пламени.

И в пламени этом я увидел нечто.

Точнее – не в пламени было оно. Оно само было пламенем. Просто оранжевые языки, вдруг закрутившись, образовали некую фигуру. Огненную фигуру, созданную из пламени.

Что-то она напоминала мне. А может быть, скорее – кого-то. Хотя и не совсем знакомого, но все же, несомненно, не раз виденного. Наверное, я опознал бы эту фигуру сразу, но мешала ее зыбкость. Плазма, сформировавшая видение, продолжала играть – не подберу другого слова, – оставаясь в то же время в неких четко очерченных границах. Движение утихомиривалось медленно, словно бы нехотя; фигура оставалась на расстоянии метров полутора, и хотя мгновениями казалось, что она вот-вот надвинется на меня, охватит, поглотит, сожжет (хотя я понимал, что свечение это было холодным и температура вокруг него не повышалась, скорее наоборот), я невольно отодвигался; но фантом тут же сокращал расстояние до того, какое считал, видимо, нормальным. Прошло не менее минуты, пока я наконец не успокоился, поняв, что этот некто (или нечто) настроен не очень агрессивно и ищет скорее общения, чем драки. Когда испуг исчез, мне почудилось, что все это очень напоминает мирную бытовую сценку, когда подпивший субъект пытается навязать свое общество трезвому, поговорить по душам, в то время как трезвый старается избежать контакта, но осторожно, неявно, чтобы не обидеть, не задеть самолюбие выпившего, поскольку всем известно, что настроение у пьяных может меняться мгновенно и непредсказуемо. Все это показалось мне очень смешным, и я сказал ему – мысленно, конечно: