Книга Ведьмино зеркальце, страница 63 – Анна Дуплина

— Ты прости меня, Дарушка, – почти неслышно губы Мирославы шевелились. – Я ослушалась тебя, пустила беду в дом, а когда поняла, что прав ты был, поздно уже сделалось. Я ленту сорвать с головы пыталась, да сил не хватило. А вы снова меня спасли, глупую.

Едва слышно Мирослава молвила, слаба еще была, почти на той стороне оказалась. Дар сердился на Миру, да только так рад былвидеть ее живой, что и сказать не мог ничего в укор ей. Понимал, что еще ждет их разговор серьезный, но оттянуть его решил. Пусть Мирослава в себя придет, да и они с Даном отдохнут. Устали братья по лесам мотаться, нечисть расшалившуюся ловить, да и Мира их тревожиться вновь заставила. Успеют еще отругать они Мирославу, а потом о важном подумать: как ведьму черную отыскать да заставить прекратить свои злодеяния? Узнать это надобно было, иначе не жить им спокойно больше.

* * *

Снова дни потянулись вереницей друг за другом. Тепло на улице совсем сделалось, лето почти пришло долгожданное. Мирослава все больше на полянке сиживала, на сосны могучие глядела да трелями птичьими заслушивалась. Не хотелось ей в тереме сидеть: душно там делалось ей, да память услужливо воспоминания подбрасывала о том, как она доверчива оказалась и глупа.

Злилась Мирослава на себя за наивность детскую и уже вроде бы убедиться должна была, что Ожана ей зла желает, а все одно – думала, что не виновата соседка, не по своей воле она Миру сгубить пыталась. Хотела Мирослава в деревню воротиться, отыскать виновного, да братья дальше полянки пускать перестали, оттого и задыхаться Мира начала. Душила ее опека такая, хоть и понимала, что сама виновата в этом. Не пустила бы Ожану в терем – беды бы не случилось, а значит, и братья не стали бы Миру от всего света прятать. Думала, как от опеки избавиться, да голос ее из дум невеселых вырвал.

— Ты, Мира, почто такая грустная?

Вышел Дан из-за деревьев, обернулся, сбросил шкуру волчью, к Мирославе подошел, а она нахмурилась пуще прежнего, рассердилась на братьев названых.

— Вы с Даром по лесу гуляете, ветер вам друг, а жители лесные – братья, а я сижу, словно к цепи привязанная. Не могу так больше, задыхаюсь в тереме!

— Как же мы тебя в лес пустить можем, ежели тебя ведьма злая сгубить решила?

— А я ее потому и найти хочу, узнать, кто и за что меня со свету сживает! Не Ожана это, знаю я, о чем говорю. Коли она была бы, вся деревня сплетничать бы стала, а значит, кто-то ее заставить сумел.

Нахмурился Дан.

— Мы с Даром понимаем, что ведьму отыскать надобно, да только сейчас не можем никак. В лесу творится что-то. Как с ума посходила нечисть вся. Леший воротится – да не поздоровится нам с Даром, коль не сумеем порядок навести, а раз нам не поздоровится, то и тебя защитить не сможем. А куда ты подашься, ежели хозяин лесной выгонит тебя из лесу?

Призадумалась Мирослава. Прав был Дан – некуда ей идти-то было, да только тесно было в тереме, что темницей обернулся. Злость ее обуяла, вскочила на ноги Мира, топнула оземь, ладони в кулаки сжала да на Дана исподлобья глянула.

— Не могу я тут больше, дышать мне нечем! Я словно в темнице заперта! А вы не братья – стража моя невольная.

Выплеснулась злоба, что Миру душила, потемнело в глазах у нее, холодно сделалось. Огляделась она вокруг, морок с глаз смахнуть пытаясь, да поняла внезапно – не в глазах то темно сделалось, а тучи небо заслонили темные, ветер поднялся да ветки гнуть начал. Мирослава моргала недоверчиво, не понимая, как так погода переменилась быстро, а потом без сил на траву опустилась. Ушла злоба неистовая, да так быстро, словно и не сжигала Миру изнутри только что. Стыдно Мирославе стало, что на брата названого накричала, лицо в ладонях спрятала.