Книга Ведьмино зеркальце, страница 65 – Анна Дуплина

Слушала внимательно Морана зеркальце да не перебивала. Понимала, что сложно исполнить задуманное будет – не доверится девка больше никому да и подарков заколдованных не примет. А хворью Морана и правда уже пробовала. Как в первый раз не вышло ничего у соседки дурной, так и решила Морана извести дочку Богданову, как Горына извела. Да хворь эту девку не взяла, а по лесу гулять принялась да нечисть лесную с ума сводить. Морана ее и отозвала быстро, гнева хозяина лесного испугавшись. Леший мог и наказать за то, что в лес его с колдовством своим черным заявилась.

— Все усвоила, хозяйка?

Ох и насмешливо голос зеркальца звучал, да Морана решила, что не время его уму-разуму учить. Вот выполнит задуманное, да и научит она зеркальце, как хозяйку любить да почитать надо.

— Поняла.

— Вот и хорошо. На этот раз, значит, выйдет все, как задумала душа твоя колдовская, ежели не напутаешь ничего.

Усмехнулась Морана радостно – наконец избавится она от Миры. Да только подготовиться надобно было: пусть и времени не нужно много на колдовство, а все равно придется еще подождать немного. Не хотела Морана сама в лес идти, да только никто больше не справится с задачей этой сложной, что зеркальце ей нашептало. И не могла Морана довериться никому, кроме Ожаны – а та до денег жадная была да душой не слишком совестливая, вот толку от нее никакого и не было.

Недолго Морана к дороге готовилась – пару дней у нее всего ушло, чтобы все нужное собрать. Богдан как знал – снова с сыном по делам уехал, а как Свят из дома вышел, так и Храбра к матери наконец вернулась да в тереме купеческом шастать перестала и под ногами у Мораны путаться. Та и была сама себе предоставлена – весь терем в ее распоряжении, колдуй, сколько душе угодно. Морана осторожна была, не хотела, чтобы слухи по деревне поползли, не хотела, чтобы вилами ее гнали али еще хуже – на костер повели. Народ глупый в деревне жил, боязливый. Когда помощь нужна была – люди первые к ведьме шли, не гнушались на коленях стоять да блага себе вымаливать. Ладно бы еще здоровья да лета жизненные просили, а то все больше золота и мужей чужих. А как ведьма полезной быть переставала али твориться что в деревне страшное начинало, так сразу за вилы хватались, на ведьмин дом с факелами шли. Помнила Морана, как люди дом ее матери сожгли, а потому и ненавидела их люто. Презирала народ за то, что тот духом слаб да жесток. И пусть ее душа чернее золы была, да только почернела она в тот день, когда мать-ведьму вместе с домом сожгли, а Морана за костром тем из лесу наблюдала. Помнила она, как мать кричала, как душок сладковатый да горелый до нее, Морны, ветер донес. Оттого и перестала к людям чувствовать что-либо, кроме ненависти, яда гадючьего опасней.

Отвыкла за столько лет Морана так открыто в доме колдовать, оттого и вернулись воспоминания, что похоронила она давно. Корешки и травы, на столе разложенные, о матери напомнили, о руках ее тонких да молодых. Морана толкла в ступе колдовскй поррошок да ненавистью душу свою черную до краев наполняла. Не жалела она людей больше, изводила, совестью не мучаясь. Только внимательнее сделалась, чтобы не поймал ее кто ненароком.

Как готов порошок колдовской был, собралась Морана в дорогу. Старухой древней обратилась, платок на голову набросила, вышла из терема, пока звезды еще на небе горели ярко. Пусть и не было никого в тереме купеческом, да в деревне от людей скрыть что-то сложно было. Пробиралась Морана дорогами темными, шла к чаще лесной, от окон на расстоянии держась, а когда подошла, обратилась в себя настоящую, личину чужую сбросив. Пригодится ей еще сила колдовская, оттого и не хотела на дорогу много ее тратить. Постояла Морана недолго у леса, в чащу черную вглядываясь, да шагнула под ветви сосновые. Пора было.