Книга Ведьмино зеркальце, страница 77 – Анна Дуплина

Вывел Миру Леший на полянку, отпустил ладонь ее, которую сжимал все время, подошел так близко, что сердце у Мирославы замерло, да ладонь к лицу ее протянул. Не успела Мира вдох сделать, а Леший уже косу ей распустил совсем. Рассыпались волосы дождем золотым по плечам ее, ниже бедер упали, едва до земли не достав.

— Что ты, хозяин…

Оборвала себя Мира, не договорила оттого, что голос ее сиплый волнение странное выдавал. Все стояла, дышать не в силах, да на Лешего во все глаза глядела. Не могла никак до конца поверить, что сам хозяин лесной перед ней стоит – так пригож он был и не зол вовсе.

— Покажи, что можешь, девица, отпусти на волю силушку, как косы свои русые отпустила. Все, что есть внутри, собери да выпусти.

Не сразу Мира поняла, что просит он, а как осознала, так смутилась пуще прежнего. Леший с ней играл, а Мирослава сообразить сразу не сумела. Стыдно ей стало, что померещилось ей что-то, за касания все случайные стыдно да за взгляды томные. Отступила она от Лешего, да не дал он ей отойти далеко – сжал плечо ее, на себя потянул, наклонился к лицу пылающему да шепотом жарким кожу обжег.

— Удиви меня, девица, покажи, что внутри тебя таится. Раз признало кольцо тебя, значит, можешь ты с ним справиться. А я помогу, ежели что.

Густым голос Лешего сделался, как мед тягучий да пьянящий. Помутнел у Миры разум, опалило кожу от близости его, да совсем она на себя рассердилась за это. Вспомнила она о бедах, что на голову ее свалились, пока в тереме лесном жила, что братья ей правду всю открывать не стали, что Леший над ней насмехался да играл на ее наивности да неопытности, – оттолкнула его, вскинула руки к небу да выплеснула боль свою жгучую наружу.

Все наглядеться на себя Морана не могла – стояла, глаз от зеркала не отводила. Теперь снова она была пригожей всех на свете белом. Знала Морана, что ничто больше дочку Богданову не оживит, ведь сама она все сделала, всю силу свою ведьмину волосу своему заколдованному отдала. Насилу Морана домой пришла: хоть и сбросила облик пасынка сразу, как дочь Богданова замертво упала, а идти все равно тяжко было. Силы ушло много на колдовство ее черное. Ночь Морана отлеживалась, в себя прийти не могла, а как поднялась с постели, так к зеркалу бросилась сразу. По нраву ей вид пришелся, что зеркало молча явило: мертвая лежала девка проклятущая, ровно там, где Морана ее оставила.

— Сразу надо было самой все сделать! А то столько времени зря потратила.

Злилась Морана на соседку нерасторопную да на зеркало, что не сразу ей способ верный подсказало, только не ответило ей зеркальце, молчаливо больно сегодня сделалось, да Моране без разницы было – пусть молчит, голова от него хоть меньше болеть будет.

Оглядела себя Морана внимательно, порадовалась коже белой да волосам чернильным. Хороша она была, а оттого и сердце ее пело почти. Вышла Морана из спальни да на мужа, что воротиться успел из-за моря, поглядела брезгливо. Не ждала она его так рано, а он взял и явился. Хорошо хоть вчера не увидал, как пришла она в терем едва живая. Замутило Морану, понимала она, что долго жить с Богданом не сумеет, слишком он напорист оказался, а Морана его терпеть не могла.

Богдан жену как заметил, так в лице переменился сразу – улыбаться начал да губы, и без того влажные, облизывать.