Книга Ведьмино зеркальце, страница 78 – Анна Дуплина

— Ты, чай, не слегла совсем, голубушка, покамест не было нас с сыном? Бледна ты, да все равно пригожа, как солнце летнее.

Сладкий голос у Богдана сделался, как патока приторный и липкий, а взгляд и того хуже – словно тина болотная коснулась лица его. Морана едва в баню не побежала, чтобы отмыться от слов его да от взгляда противного.

— Не заболела, милый. Умаялась просто.

Улыбнулась Морана, да, правда, на оскал улыбка ее больше походила, но Богдан от любви своей да жажды, разлукой вызванной, не видал ничего.

— Раз так, что ж не ластишься ко мне? Не обнимешь мужа али не скучала?

Встал Богдан с лавки, ответа Мораны не дожидаясь, обошел стол, к жене направился, прижал ее к груди своей горячей, жаром шею обдал да губами липкими припал к коже. Затошнило Морану снова, едва не вырвалась она из рук цепких. Так противен Богдан ей сделался, что не знала Морана, как теперь прикосновения его жадные да поцелуи горячие терпеть. Снова пожалела, что не извела муженька с Горыном вместе, да только поздно сокрушаться было. Терпеть и ждать придется, покуда про Горына все в деревне забудут да не смогут хворь внезапную, что Богдана изведет, с братом его покойным связать.

Отстранилась Морана от мужа, глаза прикрыла, вздохнула едва слышно.

— Что там, Богданушка, сын твой, к свадьбе готовиться начал? Уже пора играть, весь срок приличный мы выждали, а то девка его от тоски совсем исхудала. Лицом черна, да тонка стала так, что глядишь – пополам переломится. Хватит тянуть да по Горыну траур носить, женить их пора.

Богдан Морану далеко не отпустил, прижал к себе снова и в лицо ей заглянул, а она не просто так про свадьбу заговорила – долг у нее перед Ожаной непогашенный остался. И пусть Моране за соседкой задуманное до конца доводить самой пришлось, а долг отдавать все равно придется. Не то Ожана могла на Морану наговорить всякого – где правду, а где приукрасить еще, а ежели слухи по деревне поползут, это может бедой обернуться.

— Да куда ж торопиться, голубушка? Сколько ждали да еще подождут. А на Ивана Купалу сыграют свадебку.

Гладил Богдан Морану по спине, а она дрожь брезгливую от него скрыть пыталась.

— Думаешь, сыну твоему взрослому нравится ходить да за ручки с невестой держаться? Хватит детей изводить, готовь свадьбу да гулянья веселые. А на Ивана Купалу али нет, все равно жить долго будут. Сам видишь, какая любовь у них сильная.

Топнула ногой Морана, вырвалась из рук жарких, поглядела на Богдана строго, а он и присмирел. Забоялся Богдан гнева ее неосознанно, потому не решился спорить с женой, кивнул только покорно да вышел в сени.

А Морана волосы свои черные поправила да снова в спальню свою воротилась. Договор у них с Ожаной был – как изведут дочку Богданову, так сразу свадьбу играть будут, а Богдан все тянул с ней да как мог откладывал. Ожана не могла больше ждать – хотела с купцом породниться да к кошельку его на правах сватьи присосаться. Вот Морана и торопила Богдана.

Села Морана на постель свою, ладони стиснула. Решила: как сыграют свадьбу, как отдаст она долг Ожане, так можно будет и подумать, что ей с Богданом да соседкой жадной делать. Может, все же хворь нашлет, что заодно еще полдеревни выкосит… Не могла Морана терпеть Богдана больше, а соседка опасной сделалась: больно знала много да жадной сильно была.