Онлайн книга «Ведьмино зеркальце»
|
Понурили головы слуги еще больше, словно псы шелудивые – не зря Леший их в волков обратил. — Видали, хозяин. — Почто не сказали ей, что кольцо – ведьмино? — Тебя ждали, хозяин. Хотели, чтобы ты правду Мире открыл да помог, ежели согласишься. — Вот как, значит… – задумался Леший да так и стоял, на братьев смотрел, Мирославу с рук не спуская. – Что ж, исполнил я ваше желание – открыл ей правду, даже в тереме жить оставлю. А вас наказание ждет за глупость и своеволие – вы хозяина ослушались, пустили человека в дом, да еще и с меткой колдовской. Не стать вам больше людьми по своей воле – только когда я прикажу. Дар пуще прежнего голову понурил, видать, не ждал, что хозяин их и правда накажет, а Дан, напротив, вскинул голову да на Лешего с мольбой поглядел. — Дай хоть с сестрой названой по-людски попрощаться, хозяин. Не гневайся так сильно, обожди немного. — Ты мне ежели перечить вздумаешь, то вовсе облик человеческий не наденешь вовек, а теперь прочь пошли. Махнул рукой Леший, обернулись братья волками против воли да скрылись в лесу, хвосты поджав. Только вой тоскливый донесся до Лешего, а он уже и думать о слугах своих забыл. Мирославу к груди прижал бережно да в терем занес. Опустил Леший Мирославу на лавку, сел подле нее, волосы мокрые с лица смахнул. Не понимал, как поступить ему надобно с ней, странно было это все да на него непохоже вовсе. Глядел он на волосы ее, от воды тяжелые, на рубаху мокрую, что к груди молодой девичьей прилипла, да пытался понять, что внутри него клокочет, пульсирует, наружу просится. Видел Леший, как хороша девица, и желания какие она вызвать могла в нем – понимал прекрасно, ведь он мужчиной был, хоть и нечистью лесной. Да только что-то еще внутри него свербило, что-то большее желания плотского… Подумал Леший, что, поди, замерзла совсем Мирослава от одежды мокрой, поднялся на ноги да печь развел, хоть и лето на дворе было. Вода с одежды Миры на пол деревянный стекала, в лужи собираясь, а так и заболеть девице недолго было. Поглядел Леший на Мирославу снова, брови свел да из терема прочь вышел. * * * Мира в себя нескоро пришла. Глаза распахнула да поняла, что на лавке в тереме она лежит, а не на сырой земле. Только как сюда добралась – не помнила вовсе. Помнила лишь тепло, что согрело ее, да запах мшистый и лесной. Поднялась на локтях Мирослава, огляделась вокруг взглядом затуманенным – за окном стемнело давно, ночь на лес опустилась, а она подле печи лежала, да тепло ей так было, будто и не провела весь день в рубахе сырой. Опустила Мира голову да ахнула тихо – а и не было на ней одежды ее мокрой: ни сарафана, ни рубахи. Все сухое было, чистое да не по размеру явно. Темная рубаха была, цвета чащи лесной, а пахла знакомо, терпко так, мхом молодым… — Ты не гневайся, девица, что пришлось мне сменить рубаху твою мокрую, иначе заболеть могла, а так в тепле в себя пришла скоро. Не заметила Мира Лешего, что в тенях терема скрылся. Вспыхнули щеки ее от голоса тягучего, жар спустился на шею, грудь затопил. Как представила Мира, что Леший ее переодевал да обтирал, захотела сквозь землю от стыда провалиться. — Что ты, хозяин, мог бы слуг своих попросить, а то сам… Смутилась Мира, спрятала щеки пылающие под волосами, оттого и не заметила, как Леший поднялся на ноги да над ней навис. |