Книга Беспризорник, страница 97 – Александр Седых, Вячеслав Седых

Василиск очнулся от транса и с трудом разжал судорожно вцепившиеся в перила фальшборта пальцы левой руки. Правая ладонь до крови сжимала грани нательного крестика. В горле застрял сухой ком, а из глаз, словно капли крови из ран, сочились солёные слёзы.

В душе Василиска бушевала бешеная ярость, но холодный рассудок ледяной глыбой сковывал тело. Хотелось развернуть шхуну и мчаться назад, сразиться с врагом и отомстить за загубленные невинные жертвы. Однако трезвый расчёт показывал, что опрометчивый поступок будет лишь на руку преследователям. Покинутый остров теперь уж стал, воистину, Пустым — Мёртвым островом. Зря губить спасшуюся команду было верхом глупости. Враг силён неимоверно. И никакие игры с замедлением времени не спасут Василиска от дьявольского скорострельного оружия инквизиторов. Да и кто знает, сколько ещё у вражеских руководителей имеется блокирующих телепатическую связь шапочек-сеточек? Василиск не мог прочитать мысли главаря инквизиторов, он даже не представлял, на какую ещё гнусность способен коварный изверг. Ведь до этого Василиск с Хитрованом предполагали, что экспедиционная флотилия Метрополии, узнав об уходе шхуны в земли Нового Света, сразу бросится вдогонку. А оно вон как вышло — хладнокровные вражины не спеша закончили следствие на острове и затем всех свидетелей безжалостно порешили. Теперь-то стало очевидным, что Святая Инквизиция не допустит никаких утечек информации о своём секретном дьявольском оружии и о бродящем по миру беспризорном дьяволёнке-телепате.

— Остаётся только побыстрее драпать, — тяжело вздохнув, грустно выдавил из пересохшего горла горькое признание Василиск.

— Драпать? — обернулся рулевой, сумевший расслышать последнюю фразу.

Василиск всё это время невидящим взором смотрел за корму, в сторону линии северного горизонта. А горизонт незаметно подкрался ближе к удирающей от беды шхуне. Разделяющая небо и океан линия стиралась на глазах грозовыми тучами, тонущими в тёмных водах. Огненные всполохи ветвистых молний будто сшивали воедино небесную мглу и водную пучину, образуя разинутую пасть урагана, стремительно нагоняющего жертву.

— Э нет, парень, видно, удрать нам уже не судьба, — сокрушённо покачал головой бывалый матрос. — Зови капитана, надо гнать команду на реи, паруса сворачивать. Дальше будем вынуждены только на штормовом маневрировать.

— Да, спасаясь от неодолимой силы, остаётся только маневрировать, — кивнул Василиск, и, печалясь об уже свершённом, шёпотом горестно признал: — Роковая ошибка — так подставить под жестокий удар доверившихся мне друзей.

Старый «Морж» трое суток терпел неистовый шторм. Шхуна кряхтела, хлопая обрывками разодранного паруса, жалобно скрипела канатами спутанного такелажа и в исступлении била сломанной реей по расшатанной стонущей мачте. «Моржа» швыряло по пенным волнам, словно щепку. В трюме хлюпала вода, просачиваясь через щели в обшивке корпуса. Матросы, сменяя друг друга, постоянно откачивали воду помповым насосом — за трое суток борьбы за живучесть судна умаялась вся команда.

Когда ветер, наконец, стих и улеглись волны, обессиленные люди выползли из сырого трюма и устлали палубу измученными качкой и голодом телами. В бешеной болтанке кусок не лез в горло, лишь глоток рома из фляги мог немного взбодрить. О полноценном сне тоже не могло быть и речи в бешено скачущем гамаке, хотя даже в такой болтанке морякам отдыхающей смены удавалось на короткое время впадать в сонное забытье.