Книга Сын ведьмы, страница 37 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— Не нужна мне такая награда, — нахмурил брови казачок. Алексею действительно не хотелось ползти на вершину славы по костям погибших станичников. — Не сумел я казачий эскадрон спасти.

— Ну, и много же, парень, ты на себя берёшь, — добродушно рассмеялся наивности героя Семён. — Всех может только господь бог спасти, да и тому, похоже, сейчас недосуг. А твой фортель, с обходным манёвром по болоту, и меткая пулемётная стрельба помогли пехотному батальону почти без потерь прорвать фланг противника. Это я дословно цитирую Ширкова. Кстати, всем офицерам, участвующим в операции, теперь награды вручат. Даже твой злейший враг, штабс — капитан Хаусхофер на медаль себя записал.

— Да не интересны мне эти побрякушки, — недовольно прервал клерка Алексей. — Ты мне положенное по уставу отдай.

— Приходи к вечеру за своим месячным жалование, раз уж выжил, — поморщился Семён. — Я только долг вычту.

— Да это подождёт, — отмахнулся парень. — Ты форму новую выдай.

Семён опытным взглядом окинул статную фигуру бойца.

— Ладно, найду подходящий размерчик.

— Ну, я даже не за этим пришёл, — смущённо потупился казачок и вывел руку из — за спины. — Вот — взятка.

Пятилитровая бутыль сверкнула стеклом на солнце. Виноградный божественный нектар засветился чудным янтарным цветом в его лучах.

Семён воровато оглянулся, но место было укромное — правильно разведчик выбрал точку. Семён осторожно принял тяжёлый сосуд, правой рукой прижал к груди, левой вынул тугую пробку. Аромат говорил всё!

— Даже пробовать не буду — это чудо, — с наслаждением понюхал пробку гурман. — Я до армии служил приказчиком в винной лавке, толк в хороших напитках знаю. Чего просишь? Подделать твой наградной лист? Я согласен, это восстановит в мире попранную чужой рукой справедливость.

— За напрасную смерть казаков награды не приму! — решительно замотал головой Алексей. — Дядька Семён, запиши меня в санитары. Я должен в искупление спасти сто солдатских жизней.

— Эх, этот юношеский романтический максимализм, — обнимая ценную бутыль, подсчитывал уже прибыль бывший приказчик. Семён себя уже давно в душе ощущал старым скептиком. — Чего мелочиться — то: убивать — так эскадрон, спасать — так целую роту. А бедному Сёме судьба — только бумажки перекладывать. И добро бы денежные купюры, а то ведь кипы пустопорожней бумаги ворочать приходится.

— В любой профессии есть свои мастера, — польстил клерку Алексей. — В полку тебя уважают.

— Вот это называется — уважают!!! — потряс бутылью мастер эпистолярных дел. — Другие за понюшку табака норовят запрячь.

— Ладно, пойду я, небось, фельдфебель жутко на меня серчает.

— Считай, что вторую жалобу от Зыкова я уже потерял, — хитро подмигнул штабник. — Ты, Алёшка, не беспокойся — через час сам тебя разыщу и приказ о переводе вручу.

Семён любовно погладил ценную бутыль, поднял к солнцу, залюбовался игрой цвета. Оглянулся на казака, но говорить уже было не с кем. Паренёк бесшумно исчез. Как смог разведчик, не произведя ни звука, перемахнуть через покосившийся скрипучий забор — загадка.

Через пять минут Алексей уже предстал перед разъярённым фельдфебелем Зыковым.

— Явился, ещё один сын степи! — потрясая кулаком у лица казака, бушевал дородный детина. Фельдфебелю очень уж хотелось двинуть казачка в наглую, невозмутимую морду, но пыл крикуна охлаждали кобура с револьвером на боку «охотника» и его уверенный взгляд. — Устроил тут мне запорожскую вольницу! Мало мне мороки с дикими ногайцами, так ещё и за казаками следи! Тебя к обозу причислили, так и должен служить здесь! Жрать кашу с мясом каждый горазд, а дров нарубить — так охотников нет! Ты глянь, что сыны степи учудили, — фельдфебель обвиняюще ткнул пальцем — сарделькой в сторону кучи напиленных чурок. — Поручил ногайцам старые брёвна на чурки распилить. Так ленивые «чурки» их так напилили, что топором не расколешь — хоть ещё в полтора раза распиливай. У тебя, басурманин, в степном ауле, поди, тоже печи коровьими лепёшками и хворостом топят?!