Книга Сын ведьмы, страница 82 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— Ладно, парни, помогу я вам обоим, — обнял друзей за плечи молодой поручик. — Война у нас окопная началась, будем коротать долгие зимние вечера за изучением… ха — ха — ха, индейского языка и… ха — ха — ха, художественной фотографией баловаться. Вот прямо сейчас и начнём процесс. Эй, Берёзкин, собирай свой взвод в шатре казака, будем кинохронику снимать.

Использовали остаток заправленной в кинокамеру плёнки с пользой. Отсняли солдат первого взвода в шатре медпункта, потом прошлись по блиндажам, запечатлели для истории солдатский быт и весёлые лица бойцов остальных взводов. На фронте мало радостных моментов, общее фотографирование одно из значимых событий.

Правда, с первой «фотосессией» вышел конфуз. Нет, отсняли материал нормально, а вот с проявлением плёнки напортачили, закрепителя мало использовали — плёнка сразу пожелтела. Ширков с Семёном проектор смастерили и ночью на натянутой простыне кино солдатам показали. Вот только фильм получился сплошь с жёлтыми мордами — ржали до утра всей ротой!

Никто тогда и предположить не мог, что эта неудачная кинопроба в первой роте Ширкова, потом прикроет Алексея от опасного внимания контрразведки дивизии. Да и, что там приуменьшать, спасёт сотни солдатских жизней во всём пехотном батальоне.

Лето закончилось. Осенние дожди превратили дороги в чавкающее болото. После неудачного броска двух русских армий на германском направлении, и стремительного контрнаступления немцев, фронт стабилизировался. Русские потеряли половину Польского княжества. Зато на участке границ Русской и Австрийской империй была ничья. Война и до этого шла тут очень неспешно, а осенью вообще замерла. Впрочем, как и на Западном фронте, где французы, итальянцы и немцы уже давно перешли к окопной войне. Противники глубоко врылись в землю (по траншеям ходили в полный рост, и даже в три шеренги), нагородили ряды колючей проволоки и настроили пулемётных дотов. Конница в современной войне оказалась лишней. «Колючка», окопы и пулемёты не оставляли никаких шансов выжить кавалерии на поле боя в позиционной войне. Артиллерию применяли активно, но полевые укрепления сильно снижали её эффективность. Одним лишь огнём пушек, выбить «пехотных кротов» из многорядных линий траншей нереально, а дойти до штыкового боя нелегко— потери наступающей стороны зашкаливали за все разумные пределы. Фронт встал.

Тихо было и на участке, где коротал время Алексей Ермолаев. Других санитаров ему в помощь не присылали— сам управлялся, да и не хотел делить «пещеру отшельника» с соглядатаями. Раненых в медпункт подносили солдаты (в атаку ведь не бегали, по блиндажам сидели), притом несли не только с первой роты, но и со всего батальона. Алексей их оперировал, перевязывал и отправлял долечиваться в госпиталь.

Полковой хирург только рад был чудодейственной помощи полевого шамана. Уж самого доктора заваливали работой по полной программе, некогда головы поднять, а не то, что отправиться к казаку, поучиться врачебному ремеслу. Процент «потерь» у Алёши Поповича оказывался удивительно малым. Однако и казак — чудотворец не мог всех спасти. Алексей принимал близко к сердцу смерть каждого солдата. Мальчишка винил в их гибели себя, поэтому старался повысить уровень мастерства. А для этого избрал два способа самообучения: изучать наработки традиционной медицины и совершенствовать управление колдовской Силой.