Книга Пастырь, страница 98 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— Дорогие патроны экономит, руку набивает, — тоже не совсем понял действия шамана Лёва Задов, но, чтобы не терять авторитета, придумал логичное объяснение.

Наблюдателям было невдомёк, что в кулаке шаман сжимал разнокалиберные пули, накануне вынутые им из тел раненых бойцов. Алексей отрабатывал в движении не только меткость стрельбы из маузера, но и метание пуль гравитационной силой. Палец левой руки указывал направление полёта, а из слегка разжатой ладони вылетал очередной остроконечный кусочек металла. Как раз эти-то пули и пробивали короткие каналы в древесине мишеней.

— Ни черта не разглядеть, — разочарованно убрал бинокль от глаз Лёва Задов. — Далеко, не вижу попаданий в мишени. Пойдём, поближе поглядим.

— А ну, как шаман обидится? — поёжился подручный.

— В конце-то концов, я здесь начальник контрразведки и имею право знать, как мои бойцы умеют стрелять! — не пожелал таиться дальше важный начальник и, хрустя поломанными ветками, вылез из укрытия.

Алексей прервал упражнения, обернувшись к непрошеным гостям. Шаман давно видел их присутствие, но до поры вида не подавал.

Лёва Задов шествовал по полю не спеша и в полусотне метров решил испытать терпение инока.

— Михась, дай ка огоньку, — встав в пол — оборота к Ронину, неторопливо достал из кармана серебряный портсигар Лёва, вынул папиросу и всунул в зубы.

Михась чиркнул спичкой, услужливо поднёс огонёк к кончику папиросы. Но только лишь затлел табачок и появился первый дымок, парень отшатнулся и нервно затряс в воздухе погасшей спичкой.

— Ты чего? — не разжимая зубов, удивлённо воззрился на округлившиеся от страха глаза подручного Лёва Задов.

— Папироса улетела, — дрожащими пальцами указал причину душевного потрясения Михась.

Лёва Задов опустил взгляд и не увидел кончика папиросы, зубы сжимали пустую смятую бумажную гильзу. Глаза инстинктивно заметили движение в паре метров. Вечерний ветерок погнал по траве белый обрывок папиросы. Лёва, на мгновение окаменев, скосил глаза в сторону далёкого шамана.

Ронни указывал вытянутым пальцем левой руки в сторону курильщика, словно целился из невидимого пистолета. На устах инока играла дьявольская усмешка. Ронин был доволен точным выстрелом.

Лёва мог поклясться иудейским богом, что не слышал звука выстрела. Но куцый окурок в его зубах молча доказывал обратное — дьявольская пуля срезала папиросу. Дискутировать с проклятым шаманом совершенно не хотелось.

Лёва Задов оттаял, выплюнул мокрый окурок и еле сдержал ладонь, чтобы не утереть холодный пот со лба.

— Михась, по — моему, нам и так уже ясно видна меткость стрелка. Не стоит попусту тратить время. У нас своих дел в штабе полно. Пошли ка отсюда, пока совсем не стемнело.

— Ага, командир, потопали назад, — стараясь не производить резких движений, очень медленно кивнул подручный и первым, крадучись, двинулся к спасительным кустам.

За спинами контролёров раздались выстрелы маузера, но пули стучали по мишеням в стороне от верно выбранного направления ретирады.

Коленки у Лёвы Задова предательски дрожали, однако дефекты в походке подчинённый спиной разглядеть не мог, и начальник контрразведки наконец-то позволил ладони утереть пот со лба. Не хотелось даже думать, что было бы, если бы шаман оказался не столь искусен в колдовской стрельбе. Выбитыми зубами дело могло не обойтись.