Книга Наследник, страница 119 – Александр Седых, Вячеслав Седых

Только отправив гонца–трепача в расположение роты, Матвей обратился к заму за справкой по добытому трофейному оружию.

Шах пальцем поправил дужку очков на носу и, заглянув в блокнот, бесстрастно провёл бухгалтерский подсчёт приобретённого имущества:

— Двести двадцать карабинов, тридцать два автомата, сорок девять пистолетов, четырнадцать ручных пулемётов, три противотанковых ружья, две винтовки с оптическим прицелом, три миномёта, — Шах запнулся, виновато развёл руками. — Сколько сложено мин в ящиках — не знаю, надо кузов разгружать. Ручных гранат тоже могу указать только приблизительное число: около двух с половиной сотен. Ещё имеем грузовик с продовольственным запасом и полевую кухню на прицепе.

— Я считал, что у немцев автоматов в подразделениях должно быть значительно больше, — несколько расстроился командир партизан. — А вот наличие такого большого количества пистолетов совсем не ожидал, и противотанковые ружья тоже — сюрприз.

— Ружья польского производства, затрофеенные немцами, — предположил Шах. — А пистолеты, очевидно, накопились от выбывших по ранению или погибших бойцов, ведь лишнее оружие на склад хороший командир не отправит.

— Спасибо за характеристику, Шах, — рассмеявшись, похлопал хозяйственного зама по плечу командир, записавших похвалу на свой счёт. — Дарю тебе немецкую снайперскую винтовку, а вторую возьму себе. Всем бойцам сменить громоздкие карабины на трофейные пистолет–пулемёты МП-40. В лесу с ними воевать будет сподручнее. Стрелкам передать советские «лимонки» гранатомётчикам, а самим заткнуть за пояс по паре ручных немецких «колотушек». Оно и к немецкой форме будет смотреться более подходяще. Советское вооружение припрятать, ходить только с трофейным, потому наганы сменить на кобуру с немецким пистолетом П-38.

— А зачем нам сей маскарад? — недовольно поморщился уже переодетый в форму немецкого лейтенанта Шах. — Я на германском языке пару предложений правильно связать не смогу.

— А ты думаешь, что в селе крестьяне лучше твоего по–немецки шпрехают? — обнадёжил городского интеллигента Матвей. — Ты, главное, делай грозный вид и говори побыстрее, а уж я буду сам твой германский бред интерпретировать. Только, пожалуйста, длину фраз соизмеряй со смыслом беседы. Я тут себе подобрал подходящую по размеру форму пехотного ефрейтора, так что буду твоим переводчиком, гер лейтенант. Кстати, парни, у кого форма кровью замарана, позаботьтесь о перевязке мнимых лёгких ранений грязными бинтами и поубавьте резвость движений. Между собой при чужих ушах не разговаривать, разве что можно бросить пару немецких фраз, если кто изучал язык.

— Да, почитай, в школе все учили, только не шибко выучили, — под одобрительные смешки, отчитался за всю молодёжную компанию Вратарь.

— Тогда делайте «морду кирпичом» и зло зыркайте на окружающих. Немцам, после разгрома, радоваться не чему.

— Так мы же не настоящие немцы, — весело рассмеялся Вратарь, тоже уже успевший переодеться в чужую солдатскую форму.

— Конечно, ты не похож на настоящего фрица, когда у тебя белая нательная рубаха выглядывает. Снять немедленно. И рукава форменной рубашки закатай по локоть, иначе в летнюю жару упаришься в плотном немецком сукне.

— Кадет, а что будем с нашим походным скарбом делать, — озадаченно почесал затылок Шах. — В доверху гружёные кузова его не уместить, а на пятый автомобиль у нас шофёра нет.