Книга Наследник, страница 181 – Александр Седых, Вячеслав Седых

Разум отказывался воспринимать реальность творящейся вокруг бесовщины. И чтобы бойцы не двинулись рассудком, задолго до рассвета Кадет вывел их из зоны расположения затаившихся бездушных стрелков. Однако новая позиция тоже изрядно удивила: штрафникам было приказано залечь в глубоких артиллерийских воронках вдоль бывшей полосы заграждения и до особой команды прикинуться мёртвыми.

Особо притворяться никому и не пришлось, накал страстей утих, натруженные мышцы расслабились, спирт из организма выветрился, а употреблённый сухпай и сытная трофейная прикормка располагали к отдыху, да и перед рассветом неудержимо клонило ко сну.

Проспали штрафники до девяти часов утра, пока пунктуальные немцы не решили навалиться всеми силами на наглых русских шарлатанов, ибо цирк с конём и ряжеными клоунами верховное командование не впечатлил. Вероятно, заикающиеся от пережитого ужаса офицеры не смогли достаточно убедительно описать яркое представление русской труппы.

Немецкое же действо началось по классическому сценарию: на сцене появилась эскадрилья размалёванных истребителей–бомбардировщиков. Франты, украшенные белыми крестами, выстроились в вереницу, намереваясь эффектно пройтись над рядком расположившихся вдоль линии окопов притихших зрителей. И вот первые бомбы с угрожающим свистом устремились на левый край траншеи.

Однако от воздушной свистопляски проснулись не только штрафники, но и рядом дремавшая в глубокой воронке злая сила. Высунувшие голову из укрытий разбуженные бойцы услышали, как размеренно загрохотал торчавший из крайней воронки длинный ствол противотанкового ружья. Не каждый опытный стрелок успел бы с такой скоростью передёргивать затвор даже обычной винтовки, как это умел проделывать Кадет с увесистым ружьём. А уж укладывать при этом каждую пулю в пролетающую мишень, словно в тарелочки на полигоне стендовой стрельбы, даже маститые спортсмены не смогли бы. Мишени, правда, были размером с самолёт, но ведь и расстояние до них было приличное, хотя, конечно, подлетали все по одинаковой траектории и со значительным интервалом, да и скорость изрядно сбросили для точного бомбометания.

Знал бы лётчик шестой машины, что у наземного стрелка из ПТРС с оптическим прицелом всего лишь пять патронов в магазине, он бы, может, и решился бы сходу отбомбиться по позиции штрафной роты, но незнание ТТХ противотанкового ружья и печальная участь пяти его коллег заставили резко отвернуть в сторону. А вот у погибших такого выбора вовсе не было, чудо–снайпер направлял пули точно в кабины лётчиков. И калибр пуль в четырнадцать с половиной миллиметров не оставлял пилотам шанса вырулить из крутого пике, даже если «счастливчикам» только отрывало руку или ногу.

Матвей мог бы додавить удирающего труса воздействием гравитационной силы, но посчитал такую демонстрацию колдовской мощи излишней, хватит и пяти врезавшихся в землю истребителей. Казак лишь презрительно сплюнул, ведь полноценных, бронированных как в РККА, штурмовиков у гитлеровцев так и не появилось.

Когда стихли взрывы, Матвей громко обругал высунувших головы «сусликов», приказав до особой команды сидеть по норкам. Развороченные разрывами первых бомб окопы и вспаханная врезавшимися самолётами земля, убеждали в правоте командира. Тем более что уже через несколько минут после позорной ретирады авиации, на траншеи обрушился шквал свистящих миномётных бомб. Однако и эта немецкая музыка звучала из леса недолго, Матвей передал по рации координаты вражеской батареи, и партизанские артиллеристы за несколько залпов смешали германский оркестр, вместе с их железными трубами, с землёй и сосновыми дровами.