Книга Наследник, страница 188 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— А как дела обстоят в Германии? — решил сравнить силы противников Матвей.

— Немцы производят за год пока лишь пятнадцать с половиной тысяч самолётов.

— А сколько из них реактивных?

— В прошлом году изготовили несколько неудачных экспериментальных моделей, — пренебрежительно скривился Покрышкин. — Парагвайская разведка узнала, что этим летом немцы намереваются поднять в небо перспективный прототип реактивного истребителя–бомбардировщика «Мессершмитт 262», однако от первого полёта до серийного производства пройдёт, вероятно, уж не менее двух лет. Не лучше обстоят дела у США и Великобритании, те тоже топчутся только на пороге создания летающих моделей.

— У немцев истребитель–бомбардировщик, — отметил Матвей. — А помимо бомб, какое бортовое вооружение?

— По данным разведки, «Мессершмитт 262» планируется оснащать, бомбами или неуправляемыми реактивными снарядами, но ракетное вооружение под него только разрабатывается. Основное же ударное вооружение у него будет пушечное: четыре попарно расположенных в носовой части фюзеляжа тридцатимиллиметровых автоматических пушки. Советскую же модель истребителя–перехватчика Р-114 планировалось вооружить подвесными реактивными ракетами, уже испытанными в боях, и двумя двадцатимиллиметровыми пушками ШВАК.

— Не маловат ли калибр? — презрительно скривил рот Матвей.

— Зато боезапас снарядов больше, — объяснил выбор конструкторов лётчик и сразу пояснил: — Однако позже полевые испытания реактивного самолёта показали, что на столь высоких скоростях пилоту чрезвычайно трудно поразить цель, поэтому для более плотного и кучного огня решили установить тоже четыре ствола, как у немцев.

— А какова скорость у разных моделей?

— Немецкие конструкторы рассчитывают разогнать самолёт до девятисот километров в час, при потолке по высоте полёта в одиннадцать километров. Истребитель же Бартини проектировался под скорость вдвое выше скорости звука, свыше двух тысяч километров в час, и должен подниматься до двадцати четырёх километров в высоту.

— И чем достигается такое превосходство? — присвистнул от удивления Матвей.

— У немцев установлено два турбореактивных движка, а на Р-114 — четыре жидкостно–реактивных модернизированных двигателя Глушко, но главный секрет в форме крыла, — подмигнул Покрышкин. — С обычным крылом достичь сверхзвуковой скорости у немцев не получится. У нашего Р-114А стреловидное крыло.

— Что обозначает добавление в названии реактивного истребителя литеры «А»?

— Амфибия, — гордо похвалился лётчик. — Изначально планировалось при взлёте самолёта использовать отделяемую колёсную тележку–шасси, а посадку обеспечивала лыжа–полоз с амортизатором в виде резиновой воздушной камеры. Немцы строят для своих реактивных самолётов бетонные полосы в полтора километра длиной, нам же, сам понимаешь, такая роскошь не по карману.

— Потому решили использовать водную полосу, — одобрительно кивнул Матвей.

— Для разгона машины при взлёте используется отделяемая самоходная платформа на подводных крыльях, — продолжил пояснения лётчик. — А посадка осуществляется на выдвигаемые лыжи, которыми служат пустые дополнительные топливные баки.

— Зачем дополнительные баки? — решил уточнить Матвей.

— ЖРД сильно прожорливые, — тяжело вздохнув, развёл руками Покрышкин. — Чтобы увеличить время полёта, решили подвесить снизу вдоль фюзеляжа два дополнительных сжимаемых бака с топливом.