Книга Встать на ноги, страница 18 – Константин Борисов-Назимов

— Михаил Юрьевич, вы меня вновь удивили! О таком элегантном, но очень сложном решении я и подумать не мог! Но вы же отдаете себе отчет, что потребуется ювелирная точность? Воздействие придется накладывать противоположными потоками на металл, при этом контролируя его смещение.

— Уверен, мы с вами справимся, после пары тренировок, а Аристарх Георгиевич хирург, как говорят, от Бога, он точно не подкачает, — ответил я.

Нет, мое предложение не сразу принял господин Ботвинов. Впрочем, профессор Статкевич тоже засомневался, после нескольких наших с ним неудачных экспериментов.

— Господин Голицын, эти два осколка находятся на столе, а не в теле раненого! — указывал Павел Григорьевич на похожие железки, которые в теле господина Зарубина. — Так вот-с, положительный и отрицательный заряд не проблема, но беда в контроле движения. Мы же полковника убьем, если они сдвинутся больше, чем на сантиметр!

— Даже если у вас и получится изменить их местоположение, то нет уверенности, что их извлечь смогу, — поддержал его Аристарх Георгиевич.

— Других вариантов нет, либо их не знаю, — покачал я головой. — Риск большой, составляет процентов пятьдесят, но другого не дано.

На этом импровизированном совещании присутствовала госпожа Исаева, подполковник и штабс-капитан, но они сидели молча, ошеломленные моим таким предложением.

— Соглашусь, риск велик, — пробурчал господин Ботвинов, прикрыл глаза, а сам протирает пальцами стекла пенсне. — Но, пожалуй, согласен пойти на такую операцию, так как промедление не идет на пользу раненому. Другие же варианты и в самом деле не имеют шансов на успех. Господин Статкевич, ваше слово!

— Думаю, все осознают, что господин Зарубин получил смертельные ранения, — медленно произнес один из основателей женского медицинского института, при этом переводя взгляд с подполковника на штабс-капитана. — Если мы заручимся поддержкой близких людей пострадавшего, которые отдают отчет, что операция может оказаться неудачной и не будут нас винить в ее плачевном исходе, то, пожалуй, готов рискнуть.

Господа Гущин и Ардеев переглянулись, попросили дать им пару минут обсудить между собой услышанное и покинули кабинет.

— Господа, — обратилась к нам молчавшая до сей поры Анастасия Николаевна, — уверена, вы принижаете шансы на успех. Не раз ассистировала Аристарху Георгиевичу и знаю, что у него золотые пальцы хирурга! Довелось наблюдать за работой и господина Голицына, тот точно знает, что делает. Ну, а возможности профессора и вовсе сложно вообразить. Вы справитесь, в этом нет сомнений. А насчет рисков, то даже удаление небольшой занозы чревато осложнениями. Не вы ли об этом на лекции говорили⁈ — она посмотрела на Павла Григорьевича.

— Так мы с господином Ботвиновым и не отказываемся, — пожал плечами профессор. — Но если подчиненные полковника Зарубина, — он кивнул на дверь, за которой офицеры обсуждают услышанное в кабинете, — не дадут добро, то я участвовать в операции откажусь.

— Как и ваш покорный слуга, — склонил голову в знак согласия со словами коллеги Аристарх Георгиевич.

Однако, нам дали на операцию добро и даже написали что-то типа расписки, где обозначили шанс на успех в десять процентов и безысходность, если мы не попытаемся спасти их командира. Через сорок минут, мы вошли в операционную, куда привезли на каталке раненого. Авиатор спит, ему продолжили колоть снотворное все это время, так как малейшее движение мышцами или ускорение сердечно ритма грозит ему гибелью.