Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга I. Отец, страница 107 – Елена Бауэр

— Я жил при трех государях. При всем моем почтении к Александру II, в стране порядок был при более твердом Александре III. Хочется верить, что государь продолжит линию своего покойного батюшки. Иначе даже страшно представить, что может стать со страной.

Словно иллюстрируя самые страшные Гришины опасения, в Москве началось вооруженное восстание. Сначала выступил 2-й гренадерский полк. Затем последовала всеобщая стачка рабочих.

Елисеев переживал за своих сотрудников и магазин, ведь в Москве шли настоящие бои. Восставших рабочих деньгами и оружием обеспечивали некоторые успешные купцы, чего Григорий никак не мог понять.

Кровавые столкновения продолжались до 19 декабря, однако в конце концов восстание потерпело поражение.

VI

В один из декабрьских вечеров рождественской недели собрались у Мити на обед. Хозяева расстарались. Но удивить гостей было нелегко, ведь именно в Гришиных магазинах можно было найти самые изысканные деликатесы. Митя хотел изумить чем-то американским, но заокеанские блюда были довольно просты. Такой пищей невозможно было впечатлить родственников, избалованных высокой французской кухней. В конце концов из американских блюд Митя ограничился лишь чикен паем. Молодой запеченный поросенок, стерлядь в икорном соусе, ростбиф с кровью, различная дичь, грибы белые, лисички, грузди, всякие соленья, импортные окорока и сыры – все это было вкусно и изысканно, но довольно привычно для Елисеевых. Глаше же казалось, что это вершина кулинарного искусства.

За столом Глафира почти не проронила ни слова. Глядя на нее, можно было подумать, что она ведет себя высокомерно, однако внутри у нее все сжалось от волнения. Митя, напротив, болтал без умолку. Тоже от нервного возбуждения. Он был счастлив, что намечалось потепление в отношениях с тетушкой и Григорием.

Мария Степановна не разделяла восторгов племянника. Она испытывала явную неприязнь к молодой хозяйке дома и не старалась этого скрыть. Дама церемонно ковырялась в наивкуснейших блюдах, показывая всем своим видом, что все приготовлено не так. Положение выручали Маша и Григорий.

— Великолепная стерлядь! – хвалила Мария Андреевна. – Свежайшая! И соус ее замечательно оттеняет!

— Бесспорно! Одна из лучших версий приготовления, которые я пробовал последнее время! А что за икра в соусе? – поддержал Гриша.

— Белужья, – кратко отвечала Глафира, словно боясь сказать лишнее.

— Митя, ты бы рассказал что-нибудь про Америку, – Марию Степановну раздражали похвалы в стороны Глафиры.

— Откровенно говоря, я до сих пор нахожусь под впечатлением! Даже не знаю, с чего начать… У них, например, незазорно студенту работать половым. И девушки не будут его чураться. А наши студенты скорее умрут с голоду, чем станут официантами.

— Да уж. Наши студенты скорее митинговать будут да на баррикады полезут, чтобы привлечь внимание к своему бедственному положению, чем пойдут работать, – горько заметил Гриша.

— А как твой компаньон? – не унималась Мария Степановна.

— Все в порядке. Я бы не хотел сейчас его обсуждать, – Митя расстроился. Тетушка намеренно ставила его в неловкое положение. Это было довольно безжалостно.

— Митя, а ты только американскими товарами занимаешься? – в очередной раз спасла ситуацию Маша.

— Да, в основном…