Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга I. Отец, страница 114 – Елена Бауэр

На генеральный прогон он пригласил детей, супругу, Кобылина и еще несколько близких друзей. Старшие сыновья сказались занятыми и не пошли. Им уже заранее было неловко за это странное, не по возрасту увлечение отца. Мариэтта простыла, и Марии Андреевне пришлось остаться с ней дома. Александр Михайлович считал Гришу одним из своих самых близких друзей, и ему было жутко неловко наблюдать, как тот позорит себя своей ужасной игрой.

На сцене актер, игравший Ричарда III, дал реплику.

Three glorious suns, each one a perfect sun;

Not separated with the racking clouds,

But sever'd in a pale clear-shining sky.

See, see! they join, embrace, and seem to kiss,

As if they vow'd some league inviolable.

Now are they but one lamp, one light, one sun.

In this the heaven figures some event.

Гриша, не замечая смущенных лиц зрителей, упивался на сцене.

Tis wondrous strange, the like yet never heard of.

I think it cites us, brother, to the field,

That we, the sons of brave Plantagenet,

Each one already blazing by our meeds,

Should notwithstanding join our lights together

And overshine the earth, as this the world.

Whate'er it bodes, henceforward will I bear

Upon my target three fair shining suns.

После прогона Елисеев с Кобылиным отправились в ресторан. Гриша, наслушавшись очередных лживых комплементов от сомнительных служителей Мельпомены, был горд собой.

— Каково, а? Я чувствую такой заряд энергии! Саша, ты себе не представляешь, какое это удовольствие быть на сцене! Не хочешь попробовать?

— Боже упаси! – Александр судорожно придумывал, как бы ему сказать правду другу, не слишком задев его чувства. – Я, знаешь, Гриша придерживаюсь такого мнения – каждый человек хорош в своем деле. Наше дело – коммерция. В ней нам равных нет. А искусством мы только как ценители со стороны наслаждаться можем… в качестве меценатов, например, или коллекционеров.

— После «Генриха VI» поставим «Гамлета». Как думаешь, согласится Комиссаржевская на роль Гертруды? – Гриша был глух к тонким намекам.

— Не думаю… Это же совсем другой уровень…

— Да брось! Она да я – вот тебе будет и уровень! Всех бездарей заменим… Позову ее на премьеру «Генриха VI». Так будет легче ее убедить.

Кобылин лишь вздохнул. Он был бессилен. Если уж Гриша что-то вбил себе в голову, отговаривать его бесполезно.

Единственный, кому эксперименты отца нравились и кто тоже постоянно просился на сцену, это был младший сын Петя. Гриша пообещал ему небольшую роль в массовке в премьерном спектакле.

XII

Слухи разносились по Петербургу столь же быстро, как осенняя инфлюэнца. Актрисы болтали о бездарной елисеевской игре своим дружкам, что очень скоро докатилось до графа Закретского. Тот хохотал до слез, представив сорокалетнего Елисеева в роли юного Эдуарда IV. Немедля он отправился к Мите, чтобы не только поделиться с ним новостью, но и хоть как-то уколоть его.

В тот вечер Закретский потащил Митю обедать. Рассказывая про Григория, граф наполнял бокал за бокалом, но на партнера, казалось, история не произвела никакого впечатления. Митя знал, что граф ненавидит Гришу, поэтому он решил, что сначала поговорит с тетушкой и прояснит все детали. Закретский не подавал вида, но его страшно злило такое равнодушие Мити к позору его родственника. Его никак не удавалось задеть, не получалось раскачать. Тогда граф решил провернуть со своим партнером другую злую шутку.