Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга I. Отец, страница 118 – Елена Бауэр

— Что за чушь? Это совершенно невозможно! – возмутился Григорий Григорьевич.

— Нам приказано обыскать дом…

— Коли приказано, ищите. Только зря потеряете время, – Гриша был раздражен.

Обыск прошел быстро. В детской комнате среди книг действительно нашли запрещенную литературу, листовки. Григорий был в шоке. Он заверил полицейских, что вколотит ум в своих бестолковых сыновей, которые стаскивают домой всякий мусор. Жандармы с сочувствием отнеслись к уважаемому человеку и не дали официального хода делу.

Как только жандармы удалились, Григорий, как и обещал, вызвал сыновей к себе. Он выстроил их в шеренгу и начал нравоучения.

— Сколько раз я предупреждал, что не потерплю революционеров в своем доме?

Дети молчали, потупив глаза.

— Я не буду выяснять, кто принес эту мерзость в дом… Раз вы настолько глупы, что не понимаете простых человеческих слов, мне придется применять наказания.

— Пороть будешь? – ужаснулся Петя.

— Надо бы! – сурово заметил отец. – Но кроме этого, все, кто не будет мне помогать и не будет учиться коммерции, будут лишены денег на образование. Пора браться за ум! Вы все печетесь о рабочем классе, хоть ни дня в жизни не работали. Так вот узнайте, чего стоят заработанные своим трудом деньги. Никакой больше медицины в моем доме! И никакой революции! Всем ясно?

Дети грустно покивали.

Отец отпустил их в детскую. И сам отправился в свою спальню.

— Радуйся! Твое воспитание, – злобно заметил он жене, которая наблюдала за всем происходящим стоя в дверях.

На следующий день Грише стало плохо с сердцем. По злой иронии судьбы, хоть он и заявил, что не потерпит более никакой медицины в своем доме, ему пришлось вызвать доктора.

Дети притихли и старались отца не расстраивать, пока он не поправится. Особенно за папу переживала Мариэтта. Она трогательно за ним ухаживала. Приносила чай и лекарства. Ее искренняя любовь была самым настоящим лекарством для израненного сердца Елисеева. Скоро он пошел на поправку.

XV

На какое-то время в доме наступило затишье. Дети прилежно занимались, Гриша самозабвенно работал. Политические темы на обедах старались не затрагивать.

В июне весь свет гудел о страшной трагедии – на дуэли погиб старший сын Зинаиды Николаевны Юсуповой, Николай. Он влюбился в девицу, которая вскоре была выдана замуж. Вместо того чтобы прекратить отношения, молодые люди продолжили встречаться. Николай даже поехал за семейной четой в Париж, и в конце концов ревнивый супруг потребовал сатисфакции.

Эта смерть произвела сильное впечатление на Марию Андреевну. Она встречалась с княгиней во время благотворительных мероприятий в период Русско-японской войны и у нее тоже были сыновья, поэтому она как никто другой могла понять и разделить горе Зинаиды Николаевны.

— Как же хорошо, что у Гули такая замечательная и порядочная Верочка, – заметила она в разговоре с Марией Степановной, когда они обсуждали эту трагическую историю.

— Да уж, не чета нашей Глафире. От этой жди беды! – тетушка никак не могла принять супругу Мити. – Ты видела ее дочь? Совершенно на Митю не похожа. Нагуляла, как пить дать.

— Окстись, Мария Степановна! Что ты такое говоришь! Чудесный ребенок!

— Не веришь мне? А я вижу – не наша девочка! Погубит она Митьку-дурака!

— Просто ты Глашу не примешь никак. Вот тебе и мерещится всякий бред, – Маша решила дальше разговор не продолжать.