Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга I. Отец, страница 120 – Елена Бауэр

— Но тогда отец взъестся на тебя.

— Мне в любом случае не будет прощения, как бы ты ни уехал, – Мария Андреевна снова заплакала. – Ладно, сынок, иди спать. Дай мне время подумать.

В августе Мария Андреевна с Сергеем отправились в Привольное покататься на лошадях и отдохнуть на свежем воздухе. Гриша про себя отметил, что Сережа был радостно возбужден. Он даже подумал, что сын, вероятно, влюбился. Мария Андреевна наоборот – была в подавленном состоянии с глазами на мокром месте. Но она так часто плакала, что Елисеева это уже мало трогало. Он не признавался сам себе, но он был рад отъезду жены и сына, потому что его тяготили и бесконечная печаль супруги, и постоянная пикировка с сыном.

Из Привольного мать с сыном выехали в Иркутск. Оттуда Сережа отправился в Токио уже один. Мария Андреевна вернулась в имение одна. Она не решилась сразу поехать в Петербург. Маша до дрожи в коленях боялась предстоящего разговора с Гришей. В конце концов она решила об отъезде сына в Японию сначала супругу телеграфировать, надеясь, что к приезду основные эмоции уже улягутся и они смогут это обсудить более спокойно.

XVII

Елисеев не догадывался о побеге сына, пока не получил странную телеграмму от жены. Сказать, что Гриша был в бешенстве, не сказать ничего. Он разбил чернильницу и несколько ваз, которые попались ему под руку после ее прочтения.

— Сумасбродка! Как она смеет потакать этому мальчишке! Что за своенравие? – рычал он на весь дом.

Когда супруга вернулась, ее ждал неприятный сюрприз. Григорий решил, что им с Марией Андреевной лучше пожить раздельно, и выселил ее в дом на Песочной набережной.

— Ты позволяешь себе не уважать мое мнение и даже обманывать меня, подрывая мой статус главы этой семьи. Отныне я не потерплю подобного поведения! Ты вольна жить как хочешь. Но портить детей я тебе не дам! – зловеще начал Гриша.

Маша, как всегда, разрыдалась.

— Гриша, умоляю, смилуйся! Я не могла тебе сказать… ты бы запретил!

Елисеев не слушал, что она говорила. Ему было все равно. Такого предательства он ей простить не мог.

— Ты переезжаешь жить в другой дом, дабы не оказывать более пагубного влияния на сыновей. Будешь с ними видеться лишь с моего позволения!

— Прошу, не делай этого! – в рыданиях Маша бросилась Грише в ноги.

— Успокойся! Встань, слезы сейчас тебе не помогут, – в голосе Елисеева зазвучали какие-то нотки жалости. – Я предлагаю пока формально соблюдать приличия и не оглашать наш разъезд, чтобы не позорить семью и детей.

— Господи, это чудовищно! Гриша, может быть, можно как-то обойтись без моего отъезда? Обещаю, впредь не будет никаких секретов от тебя!

— Исключено! Это вопрос решенный! – твердо поставил точку Григорий.

Гриша заменил всех нянек и гувернеров детей. Манефа отправилась на Песочную вместе с Марией Андреевной. В доме стало тише и, как ни странно, спокойнее. Дети не видели постоянно несчастное лицо матери и были заняты привычными делами. Кроме того, два главных баламута спокойствия, Гуля и Сережа, теперь не жили с ними. Однако им подрастала достойная смена.

Маша регулярно навещала детей под присмотром лояльной Елисееву прислуги, которая была проинструктирована докладывать обо всех разговорах между матерью и сыновьями.

Гуля пытался говорить с отцом на тему разъезда с матерью. Но тот сразу же дал понять, что не будет обсуждать это с сыном. Гуля отступил, у него хватало своих хлопот. Верочка ждала ребенка. Будущий отец трепетно о ней заботился.