Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга II. Дети, страница 119 – Елена Бауэр

— И он здесь! – Григорий пока не пересекался с Закретским в Париже. Но он был уверен, что граф где-то рядом. Как будто само прошлое преследовало Елисеева. Уже и Маши не было в живых, а этот старинный злопыхатель все дышал в затылок. Хотя, объективности ради, в Париж стекался весь уцелевший цвет русской аристократии. Было бы удивительно не встретить там кого-то из прежнего Петербургского бомонда.

Выключили свет, внесли шипучку с горящей сахарной головой. Публика заметно оживилась.

— Господа, я вынужден откланяться. Мне еще нужно поработать, – Соколов сбежал от пьяного галдежа страдающих в изгнании соотечественников. Каждый переживает трагедию, как может.

К компании великих князей присоединился еще один Романов, которому наказание Николая II за убийство Распутина буквально спасло жизнь, Дмитрий Павлович. Он был в сопровождении женщины, которую сложно было назвать красавицей. Тем не менее, в лице дамы и ее манерах было что-то завораживающее, от чего невозможно было оторвать глаз.

— Гриша, мне кажется, Варвара была у этой модистки… Как, бишь, ее… Шанель то ли…

XIII

Ночью Гриша никак не мог уснуть. Вроде и дом прекрасен, и постель уютна, и любимая женщина рядом, а сон не шел. В бурлящем мозгу Елисеева Морфею не было места. Григорий снова и снова проигрывал разговор со следователем Соколовым, распекая изменников и предателей. Николай Алексеевич явно не раскрыл все, что знал об этом деле. Но Елисеевы и не ожидали этого. Грише больше не давала покоя мысль о том, что причастные к развалу страны и, как следствие, убийству царской семьи не понесут наказания. Довольные лица великих князей и Закретского стояли перед глазами. Невольно всплывали в памяти Кирилл с красным бантом в Думе и ухмылка Закретского. Так бы и съездил кулаком по этой наглой роже! Или вызвать графа на дуэль? Теперь, когда Гриша принадлежал дворянскому сословию, он мог себе позволить такую роскошь.

Утром голова трещала, ныла поясница. Возраст всячески намекал, что дуэль – не выход.

— Гриша, что тебя так мучит? – Вера Федоровна принесла хмурому мужу горячего шоколада. Это было как раз то, что нужно прохладным утром.

— Все хорошо, – отмахнулся Григорий: – Суставы ноют. К дождю, видимо…

— Душа у тебя ноет, – Вера Федоровна слишком хорошо знала супруга, чтобы принять его отговорку.

— А у кого из русских она теперь не ноет?

— Поговорил бы ты со своим духовником.

— А что он сделает? Вернет нам Родину? Предаст анафеме Родзянко, Керенского и великих князей? Ты же знаешь, я постоянно в храме, и каюсь, и причащаюсь…

— Сходи, попроси о личной беседе, – настаивала Вера Федоровна.

— Хорошо, – махнул рукой Гриша. Легче было согласиться, чем спорить с женщиной.

— Гриша, ты, когда говоришь о Родине, что представляешь? – неожиданно спросила Вера Федоровна.

— Россию, что же еще? – Елисееву тяжело давался этот разговор, и он хотел побыстрее его закончить.

— А я – розовое озеро в Крыму…

— А, ты про это… тогда Привольное, как мы летели с горы на велосипедах… и Васильевский остров… – он отвернулся. Не хотел, чтобы даже жена видела боль, отразившуюся у него на лице.

Григорий Григорьевич все же послушался Веру Федоровну и попросил своего духовника о частной беседе.

— Отец Сергий, благословите задать вопрос. Ума не приложу, что делать… Научите, как справиться. Сердце захлебывается от ненависти. Бродит она во мне зловонной брагой. Понимаю, что это разрушительно для души и тела. Но если гнев праведный, нужно ли от него избавляться?