Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга II. Дети, страница 52 – Елена Бауэр

— Что ж, неожиданно… но похвально! Осознание пришло поздновато, но, как известно, лучше поздно, чем никогда!

На самом деле девушка пришла к отцу поговорить о своем желании выйти замуж за Глеба. Решившись на отчаянный шаг, ей хотелось хоть в ком-то найти поддержку. Но она никак не могла начать разговор. Отчий дом навевал воспоминания. В памяти живо всплыло, как Григорий Григорьевич взвивался от одного только упоминания ее кавалера, как он угрожал вызвать того на дуэль. Как же теперь она скажет родителю, что виновник всех его прежних треволнений войдет к ним в семью и станет ее мужем?

Беседа не клеилась. Все тонули в своих собственных эмоциях и не могли найти общую спасительную соломинку, за которую могли бы ухватиться.

После очередной неловкой паузы, Мариэтта засобиралась домой. Она так и не смогла сказать отцу, с чем приходила, решив, что сначала они с Глебом обвенчаются, а уж потом признаются всем. На семь бед – один ответ.

— Как, ты не останешься? Я бы приказала приготовить твою комнату… – расстроилась Вера Федоровна.

Девушке хотелось хоть на мгновение заглянуть в свою спальню, полежать в кровати, в которой она предавалась мечтаниям и пролила столько слез. Посидеть на том самом подоконнике, на котором ждала Глеба. Расчесать белокурые волосы любимой фарфоровой кукле, которая была ей верной подругой несколько лет. Но Мариэтта не могла поддаться приступу ностальгии. Нужно было вернуться в дом к Сергею. Там ей проще было устроить тайное венчание с Глебом, чем под пристальным контролем в отцовском доме.

VII

Нервозность, которую физически чувствовал Петя в штабе, нарастала с каждым днем и достигла апогея к началу марта. Первого числа командующий Северного фронта с некоторыми сопровождающими срочно отправился на железнодорожную станцию. В числе офицеров, которым было приказано ехать с Рузским, оказался и Петр. Вечером в Псков прибыл поезд императора. Пете бросилось в глаза, что в этот раз царю не подготовили традиционную встречу по всем канонам церемониала. Обычно на платформе его бы уже встречали со всеми почестями. В этот раз генерал Рузский, который давно считал монархический строй устаревшим и имел личные претензии к царю, позволил себе демонстративно опоздать на несколько минут. В прежние времена такого даже представить себе было невозможно.

На имя Николая II одна за другой приходили срочные телеграммы о чудовищном положении дел в Петрограде и Москве, а также советы императору от всех и вся, как ему следует поступить в сложившейся критичной ситуации. Адъютанты крутились с посланиями, как белки в колесе.

Когда Петя увидел фигуру вышедшего из вагона монарха, который, несмотря ни на что, держал осанку, сердце его сжалось. Николай II был одинок. Одинок в окружении свиты и высоких представителей своей армии. Как разительно отличались эти генералы, позволяющие себе высокомерие по отношению к своему главнокомандующему, и те солдаты, которых Елисеев видел на фронте умирающими с именем Государя на устах.

В Пскове ждали приезда Родзянко с переговорами о создании Ответственного министерства. Однако Михаил Владимирович вероятно струсил посмотреть в глаза императору, поэтому генералу Рузскому пришлось самому выдвигать требования царю.

Император принял командующего Северным фронтом после ужина. Переговоры выдались бурными. Генералу никак не удавалось убедить императора в необходимости конституционной монархии. Царь считал, что в таком случае и монархия не имеет смысла, кроме того он был невысокого мнения о кандидатах на роли в так называемом ответственном министерстве. Обсуждение затянулось до поздней ночи и прерывалось несколько раз. Петя видел Рузского в таком крайнем возбуждении впервые. Он был резок и не стеснялся в выражениях. В перерыве он высказал Воейкову, что это их распутинская клика во всем виновата, это она довела страну до такого трагического положения. По обрывкам некоторых брошенных фраз поручик понял, что и с императором командующий Северным фронтом не слишком деликатничал.