Книга Изгнание, страница 147 – Елена Бауэр

Подали обед. Некоторая первичная натянутость между сводными братьями и сестрами быстро прошла, и гостиная загудела оживленным разговорами. Дмитрий взял на себя заботу развлекать сидящую рядом Марианну, Володя болтал с Ольгой, которую любил с самых ранних своих лет. Ее супруг, граф Крейц, был занят на службе.

— Правда ли, юная барышня, что Вы не хотите выходить замуж, – шутливым тоном, чтобы придать вопросу легкости, спросил Павел Муню, когда подали кофе.

— Да, я хотела бы посвятить себя служению Богу и нуждающимся.

— Поверь мне, нет большего счастья, чем когда рядом с тобой твои дети, – Великий Князь обвел глазами своих отпрысков, задержавшись чуть дольше на Дмитрии, и погладил белокурую головку Натали, которая ластилась к отцу, прижимаясь к его руке. – Но ежели ты тверда и непреклонна в своем решении, ты могла бы стать настоятельницей в женском монастыре. Это нелегко, нужно не только любить монахинь, но и руководить ими, управлять хозяйством, однако я уверен, ты бы справилась.

Павел знал от Ольги, что у племянницы не сложилось с Марфо-Мариинской обителью, и хотел поддержать девушку. Муня его словами была растрогана.

После обеда Бодя объявил, что он с младшими сестрами подготовил выступление. Однако возникло неожиданное препятствие. Пропал ключ от клавесина. Начался переполох, горничные и няня девочек бросились на поиски.

— Натали, ты не брала ключ? – строго спросила Ольга, вспомнив, что младшая дочка недавно крутилась около инструмента.

— Нет! – Натали наивно хлопала незабудковыми глазами, но чуть более наигранно, чем требовалось для внушения доверия.

— Ты же знаешь, что брать без спроса вещи родителей нельзя? – по хитрой мордашке дочери мать поняла, что без нее пропажа ключа не обошлась.

— А что будет? Арестуют?

— Непременно! – рассмеялся Бодя. – Что там? Слышишь? Городовой уже стучит в дверь!

— Будет стыдно! – нравоучительно ответила Ольга.

— А-а-а-а, стыдно! – угроза муками совести не произвела на ребенка должного впечатления.

Гостей детская непосредственность Натали ужасно рассмешила.

Натали пошла к клавесину, где горничные и Бодя прочесывали сантиметр за сантиметром пестрого персидского ковра, и скоро ключ был чудесным образом найден, завалившимся за его край.

Выступление состоялось.

После длинного дня Ольга разбирала прическу перед зеркалом в спальне.

— Неужели это Натали спрятала ключ? – улыбнулся Павел, вспомнив неловкий казус.

— Не сомневаюсь, что это ее рук дело.

— Вероятно, ей не хотелось выступать… быть может, она робела? Сегодня для нее было непривычно много зрителей, – отец пытался найти оправдания своей любимице.

— По-моему, дочь просто тебя ревнует! Она весь день от тебя не отходила, а ты уделил внимание всем, кроме нее и Ирины… – заметила жена, легкими, ловкими движениями расчесывая свои каштановые кудри.

— Ничего, она постепенно привыкнет ко всем братьям и сестрам. Ей не будет казаться, что меня у нее отнимут. Но детям нужно понять, что вниманием родителей необходимо делиться.

— А ты привыкнешь? – вдруг спросила жена.

Павел удивленно взбросил бровь.

— Здесь, в России привыкнешь? Ты кажешься потерянным…

— Приятно видеть всю семью вместе. Это, несомненно, огромное удовольствие. Но ты знаешь причину, почему я не могу чувствовать себя полностью счастливым. У вас нет того статуса, который принадлежит вам по праву. Это все омрачает. Это оскорбительно, в конце концов! Я злюсь на Ники, и еще больше на Аликс! Чего они добиваются? Моего покаяния? – он замолчал, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, и через секунду взял себя в руки. – Ежели твое положение кажется тебе унизительным, давай вернемся в Париж! Мы можем бывать здесь время от времени, навещая старших детей и Бодю.