Книга Изгнание, страница 75 – Елена Бауэр

В марте Павел получил письмо от Сергея, в котором тот сообщал, что из общения с Государем во время своего недавнего визита в Питер вынес окончательное убеждение, что Ники не желает, чтобы Пиц ехал на войну. Брат допускал, что может ошибаться, но судя по тому, что племянник избегал любого обсуждения этой темы и уж тем более конкретных деталей, шансов на то, что дело сдвинется с мертвой точки, ничтожно мало. Кажется, Сергей и сам был расстроен, что идею Павла Император не поддержал.

Великий Князь, который в своей голове уже громил японскую армию и совершил массу ратных подвигов, сник. Его лишили всего, даже возможности отдать жизнь за Отчизну. Замкнувшись в себе, Павел, не прекращая, вел мысленные споры с племянником, доказывая свою правоту. Он потерял интерес ко всему окружающему, глядя вокруг пустыми глазами и не обращая внимания на домочадцев, даже на сына, хотя активного Бодю не заметить было сложно.

XIV

На поле брани Россия терпела неудачу за неудачей.

Когда в парижских салонах заходил разговор о ситуации на фронте, Павел старался побыстрее ретироваться. Он не мог позволить себе выплеснуть весь спектр своих переживаний, от негодования до растерянности, равно как и не мог слушать критику или снисходительную жалость европейцев. Типичной темой для разговоров французов в начале войны было соревнование, кто больше сопереживает России.

— Говорят, американцы настолько враждебны русскому правительству, что желают успеха японцам, надеясь, что неблагоприятный исход войны изменит правительственные порядки в России. Мы, французы, несмотря на все различия в политическим строе, сочувствуем России всей душой, – заверял какой-нибудь товарищ министра, имя которого Павел даже не пытался запомнить.

— Ах, как жаль, что Франция не помогает молодому русскому Царю. Он такой очаровательный! Неужели ничего нельзя сделать? – причитала старушка-аристократка. А Павел в этот момент страдал от осознания, что славная русская армия, освободившая Европу от Наполеона, теперь несет большие потери и выглядит в глазах европейцев беспомощной, неспособной одолеть японцев без посторонней помощи.

Франция действительно хотела помочь России, но после ультиматума США желания свои поумерила.

Павел все больше тонул в тоске, которой ни с кем не мог разделить. Но вдруг пришло страшное сообщение, которое настолько потрясло Великого Князя, что невольно вернуло его к реальности. В конце марта, через пару дней после Пасхи, подорвавшись на мине, затонул флагманский броненосец «Петропавловск». Погибли почти все офицеры и моряки, включая командующего флотом вице-адмирала Макарова и присутствующего на борту художника Верещагина. Кирилл тоже был на борту погибшего судна.

Сергей Александрович получил известие о гибели «Петропавловска» после завтрака, когда он, простившись с адъютантами, как обычно, ушел к себе. Бледный как смерть, он вдруг вбежал к супруге в кабинет и срывающимся голосом сообщил о трагедии, добавив, что все, кто был на борту, погибли. Чуть позже пришли подробности и подтверждение, что Кирилл чудом спасся. Племянника смыло волной с палубы, а затем подобрал миноносец «Бесшумный». Его адъютант и камердинер погибли.

До Павла новость дошла в своем уже окончательном виде, когда они с Ольгой собирались на очередной званый обед. Ему сразу сообщили, что Кирилл ранен, в сильном нервном потрясении, но жив. То, что племянник избежал страшной участи, смягчило горькую весть, но все же Пиц был шокирован гибелью одаренного адмирала Макарова и всей команды броненосца. Смерть так близко подошла к Кириллу, что у Павла мороз пробегал по коже, когда он думал об этом.