Книга Изгнание, страница 83 – Елена Бауэр

Несмотря на побелевшие от снега улицы, тьма сгущалась.

После ухода Великого Князя Златоглавая какое-то время пребывала в состоянии безвластия. Тараканами из щелей тут же повылезли террористы разных мастей. Когда Его Императорское Высочество отправлялся в Санкт-Петербург обсудить с Государем свои новые обязанности, на вокзале в провожавшего его генерала Трепова стрелял студент Полторацкий. Сергей до самой столицы не мог преодолеть шок от пережитого.

Но и Санкт-Петербург не отставал. Когда Великий Князь вернулся в Москву, во время Крещенского освящения воды на Неве вместо салюта был сделан залп боевой картечью, который мог убить Царя или кого-то из членов императорской семьи.

Агитаторы работали вовсю. Используя как предлог увольнение нескольких рабочих Путиловского завода, они добились начала массовых забастовок. Тех, кто прекращать работу отказывался, присоединиться к политической акции заставляли угрозами физической расправы.

Нашелся некий священник по фамилии Гапон, который в компании с эсерами и прочей революционной братией организовал шествие рабочих подавать прошение Царю. Делегация во главе с Горьким приходила к Мирскому требовать, чтобы из города вывели стянутые туда для охраны правопорядка войска, но переговорщики не застали министра внутренних дел на месте, поскольку тот был у Государя в Царском Селе с докладом. Казалось бы, узнав, что Императора нет в городе, следовало бы шествие отменить, но организаторы предпочли вести народ на оцепленную войсками Дворцовую площадь, на верную погибель. Революции всегда нужны мученики. Даже если бы под тремя солнцами, взошедшими в тот день в морозном небе Петербурга, войска не открыли огонь по наступающей толпе, кровопролитие все равно было бы спровоцировано.

Не успели головы первых несчастных жертв коснуться каменной мостовой, как зарубежная пресса и подпольные газеты революционеров, перекрикивая друг друга, уже верещали о кровожадности царского режима в России.

Главными виновниками революционеры предсказуемо объявили старших братьев Павла. Пиц всегда тревожился за жизни Владимира и Сергея, но теперь опасность казалась осязаемой, как никогда.

Случившееся тут же отозвалось эхом в Москве. Рабочие заволновались. У одного из них был найден план Нескучного сада с отмеченными дорожками, по которым прогуливался Великий Князь. В целях безопасности Сергею, Элле и детям Павла пришлось срочно переехать в Кремль. Великая Княгиня была опечалена, поскольку это сковывало ее свободу в посещении склада, которому она отдавалась без остатка. Сергей тоже был недоволен, он никогда не думал о собственной безопасности.

XIX

Зима перевалила за середину. Серые парижские деревья изредка припудривались снежными белилами, превращаясь в кокоток эпохи мадам де Помпадур, но на следующий день вновь оставались без косметики.

В конце января Павел с Ольгой были на приеме у графини Веры де Талейран-Перигор в Париже. После обеда, данного в честь Великого Князя, был устроен грандиозный прием, на котором присутствовало большинство аристократических семей Франции.

— Ваше Императорское Высочество, что за ужасы происходят в Санкт-Петербурге? – дребезжащим голосом поинтересовалась у Павла принцесса Клементина Орлеанская, сидящая за столом по правую руку. Свой вопрос она собиралась задать тихонько своему прекрасному молодому соседу на ушко, но из-за глухоты не рассчитала силу звука. На девятом десятке, несмотря на почти полную потерю слуха, из-за чего ей приходилось пользоваться слуховым аппаратом, и невзирая на тяжелую болезнь легких, мать князя Болгарии с азартом, достойным юной особы, продолжала интересоваться политикой и модой.