Книга Изгнание, страница 97 – Елена Бауэр

После разговора с детьми Павел сообщил Царю, что секрета о единокровном брате для них больше нет, поэтому спокойно можно даровать Боде графский титул и фамилию Гогенфельзен. Император, в душе жалевший дядю, согласился, сделав вид, что вынужден это сделать, лишившись самого важного аргумента.

Настроение у Павла улучшилось. Теперь он хотя бы вернется к Ольге не с пустыми руками.

— Мне жаль, ежели ты нашел мое письмо резким, – примирительно сказал ему племянник перед отъездом. – Но пойми меня, я не могу так сразу снять с тебя все наказания, будто ничего не было. Стоит мне смягчиться по отношению к тебе, Кирилл тут же пойдет под венец с Даки, а за ним и остальные возьмутся нарушать присягу и правила престолонаследия… Я не могу этого допустить. Даже дядя Сергей, который любил тебя больше самого себя, для которого разлука с тобой была жуткой пыткой, понимал, что строгое наказание необходимо, как предостережение всем членам семьи.

Во время монолога Ники Павел думал, что преступность морганатических браков слишком переоценена, но разумно промолчал. Дискуссия на эту тему не дала бы плодов, только рассердила бы Государя. Вообще, все доводы Николая II не находили отклика в душе дяди. Привыкнув быть центром вселенной для Сергея, он не понимал, почему наказывают именно его, когда столько Великих Князей ведут себя неподобающе. Разве не лучше жениться и узаконить связь, чем жить интрижками, как, к примеру, Алексей? Отчего же племянник к нему не цепляется? Эта казавшаяся ему очевидной несправедливость обижала и злила Павла.

Тем не менее в определенности тоже были некоторые плюсы. Надежда на скорое возвращение в Россию не давала ему покоя, бередила его чувства и мечтания. Теперь, когда с Ольгой вернуться он не мог, оставалось одно решение – обустроиться в Париже более основательно.

Поездка не была напрасной. Павел был рад повидать детей, доволен был решением имущественных дел и вопроса имени для Володи, но более всего он был счастлив вернуться во Францию, где он был встречен замечательной новостью – Ольга вновь ждала ребенка.

IX

Пока Великий Князь пребывал в Царском Селе, старший сын Ольги Валериановны был произведен в офицеры. Сам Павел не мог присутствовать в Пажеском корпусе на выпуске пасынка, это вызвало бы новый виток скандальной шумихи, но он через адъютанта передал Александру Пистолькорсу, который стал удивительно похож на своего отца, поздравления и подарки от матери.

За три года изгнания матери из страны дети Ольги и Эрика привыкли к вольной жизни и минимальному участию в ней родителей. Отец был в полном романтическом плену Зинаиды, на которой, по всей видимости, действительно собирался жениться. Матери возвращение в Россию было заказано, и надежда, что запрет может быть в скором времени снят, теперь окончательно рухнула. Справедливости ради, родители и раньше были более всего заняты собственными делами, как, впрочем, и во многих других аристократических семьях, что совершенно не мешало детям обожать их.

Молодежь весело проводила время. Общительный Саша был окружен друзьями, многие из которых становились воздыхателями его прелестных сестер. На милую семнадцатилетнюю Ольгу положил глаз его однокашник по Пажескому корпусу, граф Александр Крейц. Ольге, казалось, он тоже был симпатичен. Во всяком случае, в воздухе витали тонкие флюиды взаимного притяжения и интереса.