Книга Пока смерть не разлучит нас, страница 103 – Мэри Джонстон

— В прошлом году мы устроили при дворе представление на сюжет из «Одиссеи», – промолвила она, прервав наконец наше долгое молчание. – Действие происходило на острове Калипсо^[111]. Роль Калипсо играла я. Остров был сбит из досок, застланных зеленым бархатом, и на нем был маленький пригорок, сплошь покрытый розами из розового шелка. Внизу было нарисованное синее море, а наверху – нарисованное синее небо. Мои нимфы танцевали вокруг украшенного розами пригорка, а я сидела на настоящем камне у нарисованного моря и вела беседу с Одиссеем – милордом Бэкингемом, одетым в золоченые доспехи. То был утомительный солнечный день, странный и фантастический, но все же не такой странный и фантастический, как этот.

Она замолчала и снова принялась чертить на песке. Я глядел, как движется ее тонкая белая рука. «Как долго еще это продлится?» – написала она.

— Не знаю. Думаю, недолго.

Она написала: «Если в конце у нас останется время и вы увидите, что другого пути нет, вы убьете меня?»

Я взял у нее ракушку и написал под ее вопросом свой ответ.

Между тем стоящий за нами лес умолк, и в нем наступила та глухая мертвая тишина, что отделяет звуки дня от звуков ночи. Солнце опустилось еще ниже, и вода сделалась такой же розовой, как цветы над нашими головами.

— Если бы вы могли сейчас все изменить, вы сделали бы это? – спросил я. – Вернулись бы назад в Англию, где вы были бы в безопасности?

Она взяла горсть песка и медленно пропустила его между пальцами.

— Вы же знаете, что нет, – ответила она. – Не вернулась бы, даже если б знала, что конец наступит уже сегодня. Вот только… только… – Она вдруг отвернулась от меня и обратила взор к далекой линии горизонта. Я больше не видел ее лица, а только сумрак волос и вздымающуюся грудь. – Быть может, моя кровь будет на ваших руках, – прошептала она, – зато ваша падет на мою душу.

И, отвернув лицо еще дальше, она закрыла глаза рукой. Я встал и наклонился над ней так низко, что мог бы прикоснуться губами к ее поникшей голове.

— Джослин, – произнес я.

В это мгновение возле нас упала ветка с желтыми плодами, и из леса, неся ворох ярких причудливых цветов, вышел лорд Карнэл.

— Я возвратился, чтобы положить эти плоды к вашим ногам, сударыня, – объяснил он, пристально глядя на нас своими черными глазами. – Примите их как дар одного бедного пленника другой бедной пленнице. – С этими словами он бросил свои цветы ей на колени. – Сплетите себе из них венок, леди. Ведь они так хороши, что почти достойны вас.

Она тронула лепестки равнодушными пальцами, сказала, что цветы и впрямь красивы, потом встала, и они посыпались на песок.

— Я ношу только те цветы, которые собрал для меня мой муж, милорд, – сказала она.

Голос ее звучал устало и жалобно, глаза туманила пелена непролитых слез. Его она ненавидела; меня не любила, однако была вынуждена обращаться ко мне за помощью на каждом шагу; к тому же она уже много недель находилась на краю гибели, и все это время с непоколебимой твердостью смотрела в зияющую перед нею бездну.

— Милорд, – сказал я, – вы знаете, в каком направлении мастер Спэрроу повел матросов. Не могли бы вы вернуться и позвать их обратно? Солнце уже заходит, скоро совсем стемнеет.

Он перевел взгляд с нее на меня, брови его сдвинулись, губы плотно сжались. Нагнувшись, он подобрал упавшие цветы и начал неторопливо разрывать их в клочья, пока все розовые лепестки не рассыпались по песку.