Книга Династия Дунканов, страница 16 – Дороти Дэниелс

— Будете иногда сопровождать моего сына в утренних верховых прогулках. Никому из нас не хочется, а он любит компанию. Вы можете взять себе всю одежду его жены. Я уверена, что она, к счастью, вам подойдет.

— А если жена вернется?

— Не вернется. А если какими-то судьбами и вернется, то не будет допущена в этот дом. Это все.

Я сделала от нее несколько шагов, прежде чем опять повернулась к ней лицом и почтительно сказала:

— Благодарю вас.

— Так-то лучше, — сказала она. Как я и подозревала, она рассчитывала на такое почтение, ждала его. Мне было интересно, как долго я смогу мирно уживаться с этим странным семейством. Сейчас у меня не было выбора, так что надо извлекать из ситуации максимум возможного.

Уже было почти темно, когда прохлада смела зной этого дня середины лета. Войдя в свою комнату, я выглянула в окно. С расстояния я могла видеть нечто, казавшееся маленьким городом, состоявшим из однотипных домов. А возможно, одинаковых, но с такого расстояния нельзя было сказать определенно. Наблюдая так, я увидела первые группы рабочих, возвращавшихся с поля домой. Они маршировали, выстроившись в длинную линию. Все они были черные и, конечно, некогда были рабами. Во всяком случае, многие из них. Я праздно спросила себя, сильно ли изменилась их жизнь. Я знала, что им платили. Этого требовал закон, но они по-прежнему работали много и тяжело. Я подняла раму окна, дабы удостовериться, что они поют. Это было мягко, мелодично и печально. Я быстро опустила раму. Вот уж в чем я сейчас не нуждалась, так это в печальной песне.

Мне было интересно, когда я получу доступ к обноскам, то есть к одежде, оставленной пропавшей женой Уолтера. У меня по крайней мере имелся стенной шкаф, чтобы разместить там костюмы. Я открыла дверцу, желая определить его размеры. Он был большой и забит разной чрезвычайно красивой и дорогой одеждой. Пока я находилась внизу, кто-то перенес в мою комнату гардероб Мари. Этим домом управляют действенно, пусть и неприветливо.

Мне пришлось зажечь керосиновые лампы; их было настолько много для освещения комнаты, насколько мне требовалось. Я вынула некоторую одежду, чтобы изучить ее, и примерила бледно-голубое платье из тонкого шелка. Оно подошло, словно было на меня сшито. Заглянув в ящики комода, я обнаружила, что они заполнены тоже — нижним бельем, двумя корсетами, тонкими чулками. Верхний ящик содержал в себе гребни, щетки, замшу и баночку рисовой пудры. Были еще банки с кремом для кожи — начатые, но свежие. Я обнаружила флаконы с заграничными одеколонами, ленты в огромном разнообразии цветов. Шарфы, шали, плащи — вещей было столько, что я не успела обследовать их все.

Еще сегодня утром я была бедна и лишь в одежде, пропитанной грязной речной водой и порванной в нескольких местах. Теперь вечер, и у меня в избытке изящных платьев и туалетных принадлежностей. Я полагала, что в чем-то мне повезло. Я раздумывала, что сталось с Мари и какова она была. Я одобрила ее вкус в одежде.

Без сомнения, я знала, что мне предстоит рано вставать и быть готовой к любым распоряжениям, какие мне будут отданы. Миновали два самых тяжелых дня в моей жизни, и я была на грани полного изнеможения и новых слез, поэтому перспектива улечься в постель была самой заманчивой.