Книга Династия Дунканов, страница 61 – Дороти Дэниелс

Публика теперь осознала, что оперы не будет, и еще более обезумела. Люди принялись рвать сиденья, срывать драпировку, хлынули к сцене. Клод все еще призывал публику к спокойствию и терпению, но с тем же успехом. Мы с Лаверном поспешно выходили, пока толпа не повалила из театра. В ее теперешнем опасном настроении неистовство обязательно выплеснется на улицу.

Лаверн торопливо увел меня от театра, и мы наконец остановились, едва переводя дух, кварталах в четырех от него.

Французская опера еще никогда не видела такого вечера и вряд ли увидит в будущем. Одни хотели, чтобы представление возобновилось, другие шумно требовали назад свои деньги, третьи вопили, требуя скальпа дирижера.

— Контракт Дэвида и его удача только что пропали, — грустно сказал Лаверн. — Ему уже никогда не позволят войти в театр. Нам остается лишь надеяться, что его не вываляют в дегте и перьях и не вывезут из города. Нанести оскорбление опере — это в Новом Орлеане тяжкое преступление.

— Даже если все эти неприятности были хладнокровно подстроены? — гневно спросила я. — Это сделал Клод.

— Видите ли, — в голосе Лаверна вдруг зазвучало сомнение, — он ценитель оперы… Один из самых глубоких. Трудно поверить, что он это организовал…

— Публика, посещающая оперу, приходит, вооруженная петардами? Их было брошено штук пятьдесят. Все это было организовано. Одному оркестранту заплатили за фальшивую ноту, другим за то, что поддержат его и расстроят весь оркестр, пока все не запутаются настолько, что играть станет невозможно. Это не случайно произошло, а было рассчитано.

— Джена, не торопитесь с выводами…

— Как это вышло, что сегодня только я была приглашена в оперу, больше никто? Или их предупредили, что лучше остаться дома? Вы когда-нибудь видели, чтобы Селина пропустила премьеру? Или Аугуста? Все было подготовлено к тому, чтобы погубить Дэвида и сделать меня свидетельницей его гибели, чтобы я должным образом смягчилась для принятия требований Клода.

— Я знаю. Знаю, что это выглядит очень дурно, — сказал Лаверн. — Но мне все еще трудно убедить себя в том, что и Клод может быть за это ответствен.

— Но кто же тогда? Уж не вы ли?

— Нет, клянусь, я был так же удивлен и поражен, как и вы. Это постыдно. Это ужасный способ пресечь карьеру молодого музыканта.

— Особенно если сам он ни в чем не повинен. Вы не хуже меня знаете, что если бы репетиции не прошли отлично, Дэвид настоял бы на отсрочке премьеры. Он был готов, оркестр тоже, но кто-то все разрушил. Дэвид не виноват в случившемся.

— Может быть, Клоду что-то стало известно…

— Пожалуйста, — сказала я, — отвезите меня домой. Я не хочу видеть Клода. Не хочу слушать его ложь и возражения. Все, чего я хочу, это собрать кое-какие вещи и покинуть плантацию Дунканов. Я хочу уехать к Дэвиду. Теперь я нужна ему.

— Все, что хотите, — сказал Лаверн. — Мы найдем экипаж и сразу отправимся.

В экипаже, по обе стороны которого были установлены масляные лампы, горевшие желтым светом, мы с Лаверном в темноте отправились в обратный путь на плантацию.

— Теперь вы вернетесь к Дэвиду? — спросил Лаверн, когда мы выехали из города и двигались по пустынной темной дороге к усадьбе.

— Да, как можно скорее.

— Вам нелегко будет уехать, когда Клод вернется домой. Я должен вас об этом предупредить.