Книга Серебряная кожа. Истории, от которых невозможно оторваться, страница 28 – Элеонора Гильм

— К Александру Николаевичу.

— Фа-а-милия!

— А я не знаю, – растерянно пробормотала Вета.

— Ничем помочь не могу. Ходят тут всякие.

— Тетенька, что мне делать? – Вета кусала губу, чтобы не разреветься.

— Зачем над ребенком издеваешься?

Из-за поворота появилась медсестра с задорной челкой. Она постучала по решетке гардероба и улыбнулась Вете.

— Сдай одежду злой тетеньке – и пойдем. Палату знаешь?

— Да, седьмая.

— Александр Николаевич, помню-помню, интересный мужчина. Отец?

Вета пыталась сформулировать ответ, кем же ей приходится дядя Саша: друг? Но добрая медсестра ушла.

— К вам дочка пришла! – Жизнерадостный крик раздался где-то в конце коридора.

Побледневший и исхудавший, дядя Саша медленно приближался к Вете, на лице его написано было странное выражение: удивление, страх или восторг?

Девочка расплылась в улыбке:

— Дядя Саша, здравствуйте.

Взгляд мужчины стал привычным: добрым, усталым и чуть снисходительным.

— Спасибо, Лета, что пришла.

— А вы ждали кого-то другого?

— Нет, кого еще мне ждать?

— Не успела медсестре объяснить.

— Все хорошо, Лета. Я так рад, что ты пришла.

— Как вы тут?

— Да знаешь, как в сказке, – улыбнулся мужчина. – Рассказывай лучше про себя. Как в школе? Двоек не нахватала? Как бабушка?

Не меньше получаса Вета вдохновенно повествовала об олимпиаде по биологии, проказах Атоса и новой приключенческой книге. Девочка устроилась под теплым боком дяди Саши и могла бы так просидеть еще пару часов.

— Александр, здравствуй.

Дядя Саша резко выпрямил спину и отодвинулся от Веты. Высокая женщина опустилась рядом на лавку и устремила взгляд огромных, тщательно подведенных глаз на девочку:

— А это что за барышня?

— Ну я пойду, – Вета сразу почувствовала себя неуютно, точно ее поймали на чем-то плохом.

— Иди, – рассеянно кивнул дядя Саша, словно и не говорили они только что по душам.

— До свиданья, – вежливо попрощалась Вета.

Свежий снег хрустел под ногами, веселая компания каталась с горки на санках-ледянках, прочерчивая полосы на белоснежном покрове земли. Ветка вздрогнула, услышав громкое гыканье за спиной.

— Как сходила? Что там с Александром Николаевичем? – Бабушка подвергла ее дотошному допросу.

— Стены… кардия… Тьфу, стенокардия. Вроде лучше стало.

— А ты что грустная такая?

Вета и сама не смогла бы ответить, отчего загрустила. Но она поняла, что мужчине предстоит какой-то неприятный разговор; и что красивая женщина – жена Александра Николаевича.

— Я проведала больного, вкусностей ему принесла. Зачем злиться? Это же правильно. А, котик?

Атос мяукнул в ответ что-то невразумительное и порядок в суматошные мысли хозяйки не внес. Вета сняла ярко-желтую резинку с косички и приступила к ежедневному ритуалу расчесывания волос старой костяной расческой. Котенок подцепил резинку и устроил возню, загнав вещицу под диван.

14

Новогодние праздники в квартирке на Пихтовой прошли без суеты и шума. Посмотрели новогодний концерт, тихо поели оливье, выпили по бокалу: Софья Ивановна – шампанского, Вета – лимонада. Пузырьки щекотали язык, праздничная еда радовала желудок, привыкшей к незатейливой пище, а веселья не было.

Вета предвкушала визит к Кате. Завтра будут шумные приветствия, фейерверки, шарады, песни за столом… Все, что должно сопутствовать настоящему празднику.