Книга Серебряная кожа. Истории, от которых невозможно оторваться, страница 30 – Элеонора Гильм

Однажды Ольга Васильевна шепнула Вете:

— Все из-за отца, он, изверг, держал всю семью в страхе. Машу нашли в квартире рядом с забитой до смерти матерью.

Зачем ей об этом рассказала воспитательница, Вета не поняла. Но ей доверили тайну, будто она была взрослой, могла чем-то помочь Ольге Васильевне. И Вете захотелось непременно оправдать эти ожидания.

Маша скоро могла оказаться в учреждении для психически ненормальных детей, и Ольга Васильевна пыталась вытащить девочку из кокона. Пока ничего не выходило.

Сама Вета каждую ночь погружалась в свой личный мрак. Единственное, что давало силы – тонкий альбом. Вета перебирала фотографии по несколько раз в день, вглядываясь в родные лица. Уголки страниц загибались, снимки начали отрываться. Но девочка аккуратно их подклеивала, разглаживала листы.

Альбом хранил память о тех днях, когда Вета была счастлива. Родители. Бабушка. Констанция с мушкетерами. Дядя Саша с улыбающейся Ветой и котятами. Порой девочка забывала, что не одна в палате и говорила вслух, чтобы не сойти с ума.

— Мама, жаль ты не видела мою полосатую Констанцию. У нее длинные усы, пушистый хвост.

— Констанция… Это кто? – прозвучал голосок. Тихий, как дуновение ветра.

— Кошка.

— А какая она?

— Красивая. Умная. Полосатая, – задумчиво описала кошку Вета. И, лишь через минуту поняв, что произошло, обрадовалась удаче. – Машка, ты заговорила!

Дни тянулись мучительно долго. Нудные уроки, разговоры с психологичкой, бесконечные домашние задания. Еда, которую интересно размазывать по тарелке, но невкусно есть.

Как только выдавалась свободная минутка, Вета хватала очередную книгу в истрепанной обложке и переносилась в другую жизнь. На необитаемую планету, где нужно было выжить группе смелых астронавтов. В далекую Африку, где ученые спасали львов. Туда, где не было ежедневной боли и горечи от потери близких. Маша ревновала подругу к книгам, но сама читать не хотела:

— Буквы мелкие, их так много. Они как будто лезут, укусить хотят.

— Маша, давай я тебе вслух почитаю, – сказала Вета.

— Не хочу. Лучше расскажи о чем-нибудь.

— Вот только главу дочитаю…

Вета увлеклась путешествиями героя на неизведанной планете и глотала страницу за страницей. Не сразу разобрала шепот:

— Тебе хорошо.

До сих пор странно было слышать тонкий Машин голосок. Тихий, неуверенный, он казался шелестом листвы.

— Лучше некуда. Ты шутишь?

— У тебя семья была, родители нормальные, бабушка. А у меня насекомые какие-то.

Маша уставилась в окно.

Шел снег. Белый, бесконечный.

Вета подошла к хрупкой девочке и, повинуясь внезапному порыву, обняла ее за плечи. Так они стояли долго, молчаливые и печальные дети, оставшиеся одни в жестоком взрослом мире.

Вета каждый вечер садилась на кресло, расположенное у входа в Цепом – Центр помощи – как называли его обитатели. Разглядывала каждого вошедшего.

«Глупая, разве можно на что-то надеяться? Да кому ты нужна?» – высмеивала себя. Тот, кого Вета ждала, не приходил.

19

— Скоро, Веточка, ты поедешь в областной центр. Там хороший, уютный детдом, – Ольга Васильевна осеклась. – Для особенных детей, с травмами, понимаешь… Я попросила знакомую помочь, не хотела, чтобы ты оказалась в сомнительном месте.

Клетчатая сумка громоздилась на кровати. Из ее пасти торчали рукава серого свитера, пушистый шарф и дырявые колготки. Ветка попыталась уложить вещи как положено, но ничего не вышло. Она плюхнулась на кровать, пружины протяжно застонали.